«Ментальный шип».
Я никогда ещё не использовал этот навык на таких скоростях, но всё случается когда-то в первый раз, да и выбора у меня особого не было.
Пилот был обычным человеком, и его природные ментальные щиты конечно же не устояли против воли монарха с пятью кольцами становления, в результате чего, сразу после моей атаки его фигура обмякла, а голова упала на грудь.
Истребитель, лишённый управления, на секунду дёрнулся, после чего стабилизировался и продолжил полёт, сохраняя прежний курс и скорость.
— Пилот в отключке! — крикнул я хриплым голосом, который прозвучал непривычно громко в гробовой тишине салона, и тут же добавил:
— Меняйте курс на Беларусь! Сейчас!
Второй пилот, стоявший в проходе, после моих слов резко рванулся к иллюминатору, и когда он оценил состояние вражеского пилота — его глаза расширились от недоверия.
— Он… он что, спит?..
— Неважно! — рявкнул Жаров, найдя в себе силы взять ситуацию под контроль, после чего пророкотал:
— Немедленно меняйте курс!
Пилот тут же метнулся в кабину, хлопнув дверью, а через десяток секунд мы все почувствовали глубокий крен, потому что наш лайнер начал разворот вправо, на северо-восток, а безжизненный истребитель начал потихоньку удаляться, сохраняя прежнюю траекторию полёта.
Только в этот момент Илья наконец выдохнул, и кинув на меня опасливый взгляд, спросил:
— Серёг, ты… Ты его убил?
— Нет, ты что! — вскинулся я, чувствуя странную пустоту после использования навыка. — Он просто крепко спит, и минут через 30 проснётся с дикой головной болью, если, конечно, его кто-нибудь не собьёт за нарушение воздушных границ…
Всё это время Дмитрий Сергеевич не сводил с меня внимательного взгляда, в котором не было благодарности, но зато было очень много переосмысления. Я чувствовал, что сейчас, при взгляде на меня, он видел в первую очередь не человека, а оружие. Оружие, которое только что спасло жизни всех на борту.
— Как вы это сделали? — спросил он ровным голосом, на что я коротко ответил, не желая вдаваться в подробности:
— Ментальное воздействие… Одна из способностей, полученная в Сиале… Впрочем неважно. У меня другой вопрос — что нам теперь делать? Совсем скоро на земле поймут, что с их пилотом что-то не так, и пошлют новую птичку… У нас есть эти десять минут?
Жаров тут же вытащил из внутреннего кармана куртки спутниковый телефон, похожий на небольшой кирпич, после чего сосредоточенным голосом сказал:
— Сейчас сделаем так, чтобы они у нас точно были…
После этого он начал набирать длинный номер, отойдя в заднюю часть самолёта, и когда он дозвонился — его речь была наполнена отрывистыми словами, позывными, и военными терминами.
Мне было очень интересно узнать суть этой беседы, однако сквозь гул самолётных двигателей я разобрал только что-то про «недружественный перехват», «нейтрализацию угрозы КП», «срочный запрос коридора в воздушное пространство РБ».
Ситуация потихоньку стабилизировалась, и адреналин начал отступать, пуская на своё место мелкую противную дрожь.
Я только что полноценно атаковал человека. Пусть это был враг, который проявил агрессию в нашу сторону, но это всё равно был новый рубеж, который до этого момента я старался не пересекать.
Раньше я сражался с тварями из данжей, с культистами, с Арахнис… С чем-то однозначно чужим и нечеловеческим, а тут… пилот. Солдат, который просто выполнял приказ.
«Он стрелял по нам — жёстко напомнил я себе. — И следующая очередь была бы в фюзеляж».
Логика работала, но на душе всё равно скребли кошки, и я ничего не мог с этим поделать.
За окном плыла лёгкая утренняя пелена, и где-то внизу, под нами, проносились поля и леса… Я бы долго мог смотреть в никуда, но неожиданно рядом со мной сел Илюха, и тронув меня за плечо, произнёс:
— Серёг, смотри…
Я последовал за его взглядом, и увидел, что на горизонте, со стороны, куда мы летели, появились три крохотные серебристые точки, которые очень быстро увеличивались, принимая форму стреловидных силуэтов.
— Наши? — прошептал я с безумной надеждой, на что Жаров, который сел сразу за нами, и посмотрел в тот же иллюминатор, утверждающе произнёс:
— Наши. По данным с земли, это звено МиГ-31 с белорусского аэродрома в Барановичах. Их подняли по тревоге после нашего запроса, и сейчас они должны выйти на параллельный курс, чтобы сопроводить нас до своего воздушного пространства.
Спустя десяток секунд три точки действительно превратились в три грозных истребителя-перехватчика, которые прошли под нами с оглушительным рёвом, а затем плавно развернулись и заняли позицию вокруг нашего «Боинга»: один впереди, и два по бокам. Глядя на знакомые красные звёзды, намалёванные на их фюзеляжах, я испытал чувство глубочайшего облегчения, а так же впервые поверил, что всё действительно будет хорошо.
— Что теперь? — спросил Илья. — Мы сейчас летим в Минск?
— И да, и нет — ответил Жаров, и тут же пояснил:
— Нас доведут до Минска, и там нас подхватят уже наши пацаны, которые доведут уже до самой Москвы. Топлива у нас с запасом, так что нет никакой нужды приземляться в Минске и терять бесценное время…
В это мгновение он посмотрел на меня, и я прочитал в его взгляде что-то новое… Теперь там была не просто постоянная оценка моих поступков, но ещё и появилась какая-то… осторожность?
Дмитрий Сергеевич не стал ходить вокруг да около, и сказал прямым текстом:
— Сергей Игоревич… Ваши действия в этом противостоянии… Они вышли за рамки любых ожиданий. Вы же понимаете, что я обязательно буду докладывать о произошедшем, и мне придётся описать ваш вклад… максимально подробно?
Я понимал, о чём он говорил, но другого ответа на его вопрос у меня не было, а потому я просто пожал плечами, и сказал:
— Да, я действительно призыватель, и в моём арсенале действительно есть ментальные атаки. Это редко, но совсем не уникально…
Жаров ненадолго задумался, а потом медленно кивнул и сказал:
— Хорошо, я вас понял, Сергей Игоревич, и я искренне надеюсь, что сюрпризов такого рода в вашем арсенале больше не найдётся…
После этого он вернулся на своё место, а Илья откинулся на спинку кресла.
— Никогда в жизни так не радовался виду