Анемподист Антонович закрыл глаза и вспомнил тот знаменательный для его биографии день. Май тогда выдался прохладным, но иерей Заведенский этого не замечал, ибо пребывал в великой радости от постигшего его начальствующего благорасположения. Нынешняя радость была тоже великой, но теперь он научился сдерживать свои порывы чувств и не показывать их внешне. Одно лишь выдавало протопопа — его добродушное расположение духа. Но он уже знал эту свою слабость, а потому решил никуда не выходить, пока внутри всё не уляжется и не придёт в благочестивое спокойное чувство своего достоинства. Он сразу перечитал и нынешний указ о преподании ему благословения от Святейшего синода:
«Святейший Правительствующий Синод во внимание к отлично-усердной службе протоиерея Барнаульской Петропавловской соборной церкви Анемподиста Заведенского преподаёт сему протоиерею благословение декабря 6 дня 1764 года. Первенствующий Член Святейшего Синода Макарий».
«Ну что ж, — думал Анемподист Антонович, — Нынче день приятный выдался. Теперь и иные бумаги прочесть надобно, а то ведь так и от приятности можно и чего важное упустить-то. Да и почта нынче из Томска прямо-таки скоро прибыла, видно провидение такую радость мне спешило сообщить-то…».
Он взял второй запечатанный конверт из Томского Духовного ведомства и вскрыв начал читать:
«Благоволенной грамотой по требованию означенной Канцелярии велено заказчику протопопу Заведенскому вместо здешней соборной деревянной Петропавловской церкви, в то ж именование (на удобном и не водопойменном, также и от пожарных случаев безопасном месте, рассмотря о том здесь с главнокомандующими) каменного здания церковь по чиноположению церковному соборне обложить и во основание при оной грамоте, Бийской крепости чрез священника Ивана Соколова, присланные святого великомученика Димитрия мощи в нарочно сделанном ковчежце положить. Сие указываем исполнять при наивнимательном попечении от означенной Канцелярии и всяческом содействии присутствующих на сих местах главнокомандующих. При сем благословении направляется местному протоиерею благочинному Анемподисту Заведенскому копия с прошения от главнокомандующего при Колывано-Воскресенских казённых горных производствах генерал-майора Бэра».
Это что такое⁈ — Анемподист Антонович в полной растерянности смотрел на бумагу, — Это что ж значит-то? Это ж значит, что Фёдор Ларионович запрос всё же сделали, да ещё и так вот, по моему самому смиренному прошению к нему прямо-таки!.. — он быстро посмотрел в распечатанный конверт и действительно обнаружил там копию запроса Бэра, тщательно переписанную томским писцом духовного казённого ведомства.
Развернув бумагу Анемподист Антонович всё более приходя в недоумение прочитал:
«Понеже по имянному Ея Императорского Величества всевысочайшему соизволению, объявленному в присланном из высочайшего Кабинета от 30 генваря 1765 года указе, повелено вместо имеющейся при здешнем Барнаульском заводе обветшалой соборной деревянной, построить вновь каменную церковь с надлежащим благолепием, и на то употребить из казны от семи до десяти тысяч рублей, по которому на строение оной церкви припасы и материалы заготовляются, и к клаже знающий архитектуру и каменщики посланной промеморией требованы присылкой к маю месяцу сего года от Сибирской губернской канцелярии. Того ради по указу Ея Императорского Величества, Канцелярия горного начальства приказали: писать к преосвященному епископу Тобольскому и Сибирскому, требовать чтобы благоволил о заложении показанной соборной во имя Первоверховных апостолов Петра и Павла каменной церкви, и здешнему заказчику протопопу Заведенскому прислать благоволенную грамоту. А как та церковь строиться будет с наилучшим благолепием, то не соизволят ли Его Преосвященство для положения в основание прислать же со святыми мощами серебряный ковчежец, который приказать сделать тамошними ремесленниками, а во что коштовать будет. За оный же ковчежец по его готовности деньги из заводской суммы имеют отданы быть без удержания, что касается до пересылки оного сюда, то как уповаемо в Томске есть не без ставленников в священно и церковно служители здешнего заказа и из городов Енисейска и Красноярска, чего ради благоволил бы отправить с таковым здешними ставленниками, или с городскими переслать до ближайшего казачьего поста или острога, а оттуда определить пересылку учинить тамошнему десятоначальнику до посёлка Барнаульского завода с передачей ковчежца к заказчику строительства протоиерею Анемподисту Заведенскому. За сим подписано начальником генерал-майором Ф. Бэром».
Дверь открылась и вошёл дьячок Никифор, неся на подносике горячий фарфоровый чайник:
— Батюшка, благословите… — Никифор потихоньку подошёл к столу и выжидательно посмотрел на Анемподиста Антоновича.
— Чего тебе?.. — протопоп Анемподист смотрел на дьячка как на нечто появившееся непонятно откуда и непонятно чего желающее.
— Так это ж… — совсем растерялся Никифор, — Так вот… — он кивнул на подносик в своих руках. — Это ж вот, батюшка… сами ж чаю истребовали… вот, принёс я…
— Чаю?.. — словно удивился Анемподист Антонович. — Аа, чаю… — он рассеянно показал на столик у окна, — Ты это вот… туда вот поставь…
— Сей момент, батюшка, сей момент, — Никифор словно сбросил с себя груз непонимания и даже как-то радостно прошёл к столику и установил на нём подносик, потом опять повернулся, сделал два маленьких шага к рабочему столу Анемподиста Антоновича и тихо уточнил: — Так это… батюшка… ещё чего прикажете?..
— Ещё?.. — протопоп поднял взгляд от бумаги. — Аа, нет-нет, иди с богом дружок, иди с богом, мне подумать надобно…
От слова «дружок» Никифор совсем ошалел и попятился к выходу, по пути мысленно крестясь и читая «Отче наш».
Когда дверь за ним закрылась, протоиерей Анемподист встал, вышел из-за стола и подошёл к красному углу. Он смотрел на иконы и думал, — «Как же вот так получилось-то… Ведь вроде и радость такая, а вроде и страх на меня нападает… Ведь ежели вот так запросто генерал-майор направляет запрос и его сразу исполняют, то чья же тогда здесь власть по духовному ведомству выходит? Выходит, что его, генерал-майора… Говорили старые священники, тихо, но твёрдо говорили, что никакого добра не станет после петровского запрета на патриарха. Говорили ведь, что так всё государевы люди-то под себя и возьмут… Что