Рассказы следователя
Лосьев Георгий Александрович
Западно-Сибирское книжное издательство
Новосибирск 1974
Художник А. ШУРИЦ
РАССКАЗЫ НАРОДНОГО СЛЕДОВАТЕЛЯ
Народный следователь
Тысяча девятьсот двадцать седьмой год...
Выписка
из приказа Уполнаркомюста по Западно-Сибирскому краю
По личному составу
«...назначается Народным следователем 7-го участка Зап. Сиб. края, с резиденцией в селе Святском энского округа, с последующим утверждением Районным Исполнительным Комитетом ».
Подписи. Печать.
Предписание
«...с прибытием к месту назначения организовать меж районную Камеру Народного следователя в соответствии с Положением, утвержденным Наркомюстом РСФСР и ст... УПК РСФСР.
Утверждение Райисполкомом и вступление в должность — донести».
Подписи. Печать.
Три глухих удара станционного колокола. Поезд, доставивший меня на небольшой полустанок, проскрежетал замерзшими тормозами, дернулся, громыхнул буферами, и вагоны поползли в ночную даль, к Омску. Мелькнул красный фонарик...
Зимняя темь, только из окна станционной конторки бросает на синий снег желтые пятна лампа-молния.
Где-то неподалеку — конское ржанье, но ничего не видно...
Холод. Морозит.
— Далеко следуете, гражданин?
Передо мной огромная фигура в волчьей дохе.
— В Святское. А что — не ямщик, случайно?
— Ямщик. Курков мое фамилие. Еслив пожелаете, свезу мигом! За два с половиной часа домчу. Кони — звери... Тулуп есть... И не заметите.
— Сколько возьмешь?
— Что там! Сойдемся. Айдате... Давайте чемоданчик...
Кошева широкая, просторная — хоть свадьбу вози.
— Трогай, Курков!
Свист ямщичий, по-разбойному резкий, оглушитель но врывается в уши...
— Эй, вы, ласточки!..
Рывок, облако снежной пыли и бешеный перепляс старосибирской ямщичьей пары по набитой дороге-зимнику. Только цокают копыта коренника в передок кошевки, режет лицо ледяной ветер да заливаются шаркунцы...
— Добрые у тебя копи, Курков!.,
— Чо-о?
— Говорю: кони знатные!
— А-а-а!.. И прадед ямщиком ездил... Коней знаем...
Вокруг морозная пустыня да бескрайние камыши. Озера, озера...
Час скачки. Но вот пустил ямщик лошадей шагом.
— Закуривай, Курков! Угощайся городской папироской. Сам-то святский?
— Невдалеке оттель проживаем. В Сивушине. Ране-то здесь Московский тракт проходил. Почитай, полсела на ямщине жили... А вы — к нам на должность али так на побывку, к родне какой?
— Народный следователь.
— А-а-а! Вас в Святском давно ждут. И квартера, кажись, приготовлена. Вона, как сошлось! За вами вроде два раза исполкомовских лошадей посылали, а довелось мне... случаем...
— Да задержался в городе... А что это там за огоньки? Вон справа. Деревня?
— Деревень тут на все полсотни верст не сыщешь, до самого райцентру... Волки.
— Смотри-ка? Много зверья? Нападают?
— В редкость. Нонешний год — было... Бабу одну заели... Хворая баба была, а одиношно поперлась со своей деревни в село. К крайней обедне вишь понадобилось. То ли грехи замаливать, то ли от хвори Миколе Зимнему свечку поставить... А пуржило. Ну, через два дни нашли голову да ноги в пимах...
Долго молчим.
— А на проезжих нападают?
— Не-е-е. Зверь с понятием. Учителка ишо шла об ратно с сельпа в деревеньку... За карасином ходила на восемь верст. Ну, окружило волчье. И идут в пяту, наперед забегают, садятся: вроде, дескать, нет тебе ходу — смерть! Бабенка сперва в смятение вошла, а все ж догадалась: юбку порвала и — в жгут, а потом — карасином. И подожгла. Зверье — в стороны, а учителка так в невредимости и дошла до жительства. Боле не слыхать было. Волк — он над слабым да