Вообще, спонтанное решение отправиться в одиночку в Лондон попахивало явной авантюрой и могло закончится для меня весьма печально, но увы – поступить по-другому я просто не мог. Иначе зачем было вообще городить весь этот огород с поездкой в Амстердам, где само провидение навело меня на след Голдстейна. Теперь оставалось только извлечь из предоставленной возможности максимальный результат, а вот здесь меня гарантированно ожидали нешуточные проблемы, поскольку я даже приблизительно не понимал с кем или чем придётся столкнуться на Туманном Альбионе. Отсюда и проистекала извечная проблема под названием «что делать и кто в этом виноват?».
Вариантов дальнейших действий пока просматривалось два. Первый предусматривал работу по плану «три по…» – похитить, потолковать, пошинковать. В целом, вариант выполнимый, даже в одиночку, но только если «клиенты» продолжат действовать в текущем составе. А вот если предположить, что Голдстейн направляется, например, в мозговой центр своей организации для доклада о действиях на континенте, тогда гарантированно возникают нешуточные проблемы. У меня ведь нет шапки-невидимки, чтобы осуществить скрытное проникновение на охраняемый объект, или костюма «Железного человека», чтобы разнести логово врага в клочья. И почему-то я совершенно не верил, что Голдстейн припёрся в Лондон с туристическими целями, поэтому активный вариант стоило рассматривать только в самом-самом крайнем случае. Умение вовремя остановиться, выждать и нанести разящий удар в уязвимое место и тогда, когда противник совершенно этого не ожидает, намного ценнее тупого упорства и показного геройства, которое обеспечит тебе только посмертные панегирики, но не йоту не приблизит к выполнению задачи. Умри, но сделай – это не про спецназ, сделай и вернись с задания в полном составе – вот это про нас.
Отсюда следовал простой вывод – пока буду ждать и наблюдать, накапливая информацию, которая впоследствии, после прибытия с континента подмоги, обеспечит реализацию любого задуманного мной плана. Правда на этом пути меня тоже могла поджидать «засада» в виде продолжения «клиентом» своего путешествия. Он ведь вполне может отправиться в Манчестер, Шотландию или вообще в Новый Свет, использовав Лондон в качестве пересадочного пункта. И тогда я окажусь между выбором – упустить цель, дожидаясь группы поддержки или продолжить преследование, рискуя потерять контакт со своими людьми. Ладно, никто ведь не обещал, что будет легко – поэтому сначала ввяжемся в бой, а дальше война маневр подскажет.
***
Вечером двадцать седьмого декабря «Русалка» бросила якорь в широченном устье Темзы, от которого до Лондонского порта, по словам боцмана, оставалось ещё около сорока морских миль пути вверх по реке. Причина остановки на ночлег была вполне понятна даже мне и без дополнительных пояснений – соваться ночью в реку при существующих средствах навигации являлось делом безусловно гиблым. Но вот самый главный вопрос – каким образом немаленькое парусное судно собиралось идти против довольно сильного течения, оставался для меня пока без ответа. Ветер ведь штука капризная и непостоянная, а в глубине суши у него ещё и не останется той мощи, что периодически ставит на дыбы океаны, да и лавировать в речном фарватере, наверняка перегруженном трафиком – занятие, на мой взгляд, не самое безопасное. Однако от проявления излишнего любопытства я воздержался, дабы не привлекать к себе дополнительного внимания – вдруг сие общеизвестный факт, который имеет место быть и в Скандинавии.
Как это частенько и происходит, ответ на мой вопрос оказался на поверхности. В семь утра начался мощнейший прилив, подкрепленный крепким ветром с моря, и мы полетели вверх по реке словно на моторе. Я, конечно, держал в уме явление приливов и отливов, но даже и представить себе не мог, что прилив может оказаться столь сильным, что довольно полноводная река полностью поменяет направление своего течения на сотню километров вглубь острова. В Лондоне мы оказались уже после обеда.
Лондонский порт располагался прямо в черте города на северном берегу Темзы, неподалёку от Лондонского Тауэра, где разместились двадцать официально разрешенных для грузооборота и находящихся под надзором таможни причалов, именуемых «Юридическими». Движение на реке оказалось сверхинтенсивным, а очередь на швартовку весьма немалой, поэтому «Русалка» получила место на пристани «Ботольфа», что прямо возле Лондонского моста, только часам к семнадцати, когда короткий зимний день, усугубленный низкой облачностью, уже мало чем отличался от глубокого вечера. Начиналась разгрузка, а значит и мне следовало переключаться из режима «туриста» в режим «следопыта-охотника».
Решив дожидаться «клиента» на берегу, я первым прошёл таможенно-пограничный контроль, который при отсутствии у меня багажа не занял и полминуты, и не спеша покинул пристань, оценивая на ходу обстановку. И, судя по всему, обстановка мне вполне благоволила – покинуть пристань на карете можно было только в западном направлении, выехав на северную оконечность моста. А ещё дорога проходила мимо углового двухэтажного здания, с красовавшейся на нём обшарпанной вывеской «Трактир «Корабельный вымпел» – то, что доктор прописал.
Задержавшись у входа в трактир, я ещё раз окинул взглядом «Русалку», освещаемую неровным светом масляных фонарей на пристани, и приметил сквозь вереницу грузчиков с тюками и ящиками на спинах, снующих словно неутомимые муравьи с корабля на берег и обратно, что один из телохранителей Голдстейна разговаривает у трапа с мальчуганом лет восьми – десяти, явно озадачивая его каким-то поручением. Вспомнив, как Василий Ливанов в роли Шерлока Холмса использовал ватагу мальчишек в своей сыскной работе и просто на посылках, я понял, что именно так и будет вызвано персональное «такси» для моего клиента. Другого способа связи ведь нет, а толпы извозчиков на пристани, предлагающих свои услуги с словами «садыс командыр, дамчу с вэтэрком, толко дарогу пакажи», я не наблюдал, видимо время для появления кэбов и тому подобного ещё не наступило.
Это мой шанс, обрадовался я и, передумав заходить в таверну, двинулся к углу