Я, безусловно, понимал, что ничего для замены гранат ПГ-7 и 12,7-мм патронов найти не смогу, однако продолжал непрерывно думать о возможных путях решения проблемы огневой поддержки и через пару дней додумался. Хотя, если честно признаться, сделать это было нужно еще несколько лет назад, а о самом решении я знал ещё со времен учёбы в училище и называлось оно просто – «Балканский стакан». Так, что не только Вейсман может сокрушаться по поводу отсутствия должной сообразительности, я тоже провалил зачёт на получение гордого звания «птица Говорун», которая, как известно, ей и отличается (для тех, кто понимает).
Элементарной простоты устройство, представляющее из себя (вы не поверите) металлический стакан с отверстием в донце, навинчивающийся на дульную часть ствола винтовки или автомата. В стакан укладывается граната (обычно наступательная РГД-5), из запала извлекается предохранительная чека и производится выстрел холостым патроном в сторону цели. При вылете гранаты из стакана, спусковой рычаг запала высвобождается и происходит штатный подрыв ручной гранаты у цели, за одним небольшим отличием от броска рукой. Происходит сие действо на дистанции до ста пятидесяти метров, совершенно недоступной для человеческих возможностей.
Единственное, что меня оправдывало в данной истории, это отсутствие в недавнем прошлом больших запасов гранат из того мира, но теперь ситуация изменилась кардинально. У нас появились гранаты местного производства, а значит мы можем восполнить существующий пробел в средствах ближнего боя. К тому же, однозарядные винтовки СВЧ-1 с раздельным заряжанием идеально подходили на роль пусковой установки для метания гранат. На всех стволах уже есть резьба для установки ПБСов и не нужно заморачиваться с заменой боевых патронов на холостые. Просто сыпь порох в патронник без пули и огонь.
К сожалению, в ярмарочной общине Лапперсдорф, куда я тут же отправился для того, чтобы изготовить опытный образец «стакана», мне помочь не смогли – не нашлось мастеров нужной квалификации с соответствующим станочным парком, но я не унывал. Через несколько дней мы с Софией планировали оказаться в Нюрнберге, который мне прорекламировали, как город искусных мастеров, а значит в скором времени в нашем распоряжении окажется, как минимум, десяток ружейных гранатометов с боекомплектом в полтысячи гранат – ляпота!
***
Поездка в Нюрнберг удалась по всем параметрам, да и сам город мне понравился. Прямо сейчас бери и используй в качестве павильона под открытым небом для съемок какой-нибудь хорошей и доброй сказки. К тому же София оказалась прекрасно знакома с историей и основными достопримечательностями Нюрнберга, так что нам даже не потребовался экскурсовод. Поэтому мы смогли наедине и не привлекая к себе излишнего внимания провести небольшие каникулы перед очередным расставанием.
Точкой притяжения в этом древнем имперском городе оказалась церковь Девы Марии или, как её здесь называют – Фрауэнкирхе, на башенных часах которой каждый день происходит занятный механический спектакль. За одну минуту до полудня открывается дверца и в руках у фигурки герольда звенит колокольчик, что означает, что пора загадывать желание и представление вот-вот начнется. Потом к нему присоединяются барабанщик, трубач и флейтист, шесть курфюрстов в красных мантиях и, наконец, император Карл Четвертый Люксембургский с поднятым скипетром, прославившийся утверждением на Нюрнбергском сейме в 1356 году «Золотой буллы». Сей законодательный акт Священной Римской империи впервые установил точный порядок избрания императоров и, одновременно, признал полный суверенитет князей-выборщиков в своих владениях, закрепив тем самым политический распад империи.
Здесь же, на рыночной площади, присоседилась и вторая местная достопримечательность – «Прекрасный фонтан», представляющий из себя пустотелую башню, украшенную фигурками святых и королей. По словам Софии, этой громадной двадцатиметровой конструкцией планировали украсить верхушку Фрауэнкирхе, однако поднять её туда не вышло, и рукастые нюрнбергские «Кулибины» приспособили её под фонтан. Логичное решение, не пропадать же такой красоте.
Мастерство архитекторов и строителей, приложивших руку к Фрауэнкирхе и её несостоявшейся части, конечно, впечатляло. Однако меня больше поразила и порадовала информация о том, что механизм башенных часов исправно функционирует с тысячи пятьсот девятого года, без устали радуя горожан и гостей города уже двести шестьдесят пять лет. Ведь именно в поиске отличного механика и специалиста по металлообработке и состояла главная задача моего приезда в Нюрнберг, и я, не прилагая больших усилий её решил.
Никогда не считал деньги мерилом всего и вся в мире, однако нельзя было не признавать, что их наличие (особенно в больших количествах) помогает решить многие вопросы, так произошло и на этот раз. Петер Хенляйн – уважаемый в городе специалист по замкам и часовых дел мастер, оказавшийся в итоге далеким потомком и полным тезкой изобретателя первых в Европе карманных часов (ровесников механизма на Фрауэнкирхе), поначалу даже слушать меня не хотел по поводу выездной работы в Регенсбурге. Однако сумма в пять сотен талеров, перекрывавшая годовой доход лавки Петера, мгновенно изменила его мнение, и в Треммельхаузен я вернулся без жены, зато в сопровождении мастера с двумя подмастерьями и нескольких повозок, загруженных оборудованием, инструментами и материалом.
Глава 18
В поместье меня встречал угрюмый Вейсман, которому снова не удалось добиться положительного результата – профессор в Ингольштадте появился и сразу же, ещё до приезда оперативной группы, пропал – как в воду канул. Однако теперь Николай Карлович хотя бы не бросался лозунгами о том, что не достоин «столь высокой должности заместителя начальника Службы безопасности», и отнесся к неудаче более философски, а также самостоятельно пришёл к правильным, на мой взгляд, выводам, которые оказались довольно просты. Профессор Вейсгаупт, с огромной долей вероятности, замешан в регенсбургских убийствах, а теперь от него или избавились, как недавно он сам от горничной, или вывели из-под удара, сохраняя для последующей работы. И в том, и в другом случае, можно было с уверенностью утверждать, что, во-первых – заговор имеет место быть, а во-вторых – мы столкнулись с деятельностью тайной организации о возможностях и, что более важно и опасно, о целях которой имеем весьма смутное представление. Но, к счастью, сейчас на нашу деятельность эти выводы никак не влияли, и мы продолжили подготовку к реализации моего плана.
Озадачив Вейсмана продолжением сбора информации по Регенсбургу, следующие пару дней я посвятил работе с Петером Хенляйном. Организовал размещение мастерской, сформировал технические задания на необходимые мне изделия и даже успел опробовать в деле опытный образец «стакана», естественно, поменявшего своё название на «Баварский». Результат меня вполне устроил, поэтому я поручил