В тот вечер в баре «Огни святого Эльма» Арсениус выговаривал своему другу — демону Ойге[8] — все, что наболело, мрачно отстукивая кулаком по барной стойке каждое слово.
— И он такой весь из себя самодовольный, такой высокомерный… Такой… Ну-у…
— …Хлыщ, — помог договорить приятелю Ойге.
— Да! И ты понимаешь, он такой: «Ну конечно, будет рабочая группа». А я такой: «Ну и где эта рабочая группа? И кто? И что вообще?»
Арсениус возмущенно посмотрел на дно стакана и задрал его наверх, чтобы пролетавший мимо светлячок подлил теплого ароматного какао. Оценив степень отчаяния клиента, официант еще и щедро отсыпал маршмеллоу сверху[9].
— Новая метла… — Ойге сидел боком к другу и опирался одной рукой на спинку стула.
— Да что это за новая метла такая?! Откуда он взялся?! Я попытался поискать в Парадиснете[10], но там все точно так же, как в его официальном резюме, — толком ничего!
— А давайте сломаем ему шею?!
Все повернулись и посмотрели на Логинуса. И по его решительному взгляду поняли, что тот не шутит и, главное, ни капли в этом не раскаивается. При этом Логинус был известен как ангел, который не дал бы отпор даже бабочке.
— Тяжелый день в отделе историй? — уточнил Ойге.
Логинус не ответил и только молча хлебнул из стакана.
Гитара взяла хриплые ноты и принялась наигрывать густой блюз. Летающий саксофон над ней добавил нерва. Ойге откинулся на спинку:
— Парень, в наших конторах все, конечно, неидеально, иначе на земле все было бы не так, как оно есть. Но тебе бы стиснуть зубы! Рано или поздно все разрешится. Не совсем же мы тут пропащие.
Арсениус скрестил руки на затылке и попытался расслабиться. Гитара и саксофон дошли до бриджа, и палочки как раз вдарили по «тарелкам». Логинус закрыл глаза и начал пальцами отстукивать ритм по стойке.
На другой день Арсениусу нужно было занести квартальный отчет в отдел матримонии[11]. Можно было запросто воспользоваться путти-почтой, но кому это может быть интересно? В просторном зале из белого мрамора со стрельчатыми сводами было светло и тихо. Иола сидела в глубоком кресле у панорамного окна, и перед ней парили стаканчик с кофе и зеркало. В зеркале она листала документы, заметки по которым заносила в блокнот.
— Привет!
Иола повернула свое тонкое, светлое лицо и подняла огромные фиалковые глаза.
— Сенечка! Рада тебя видеть! — Она повела рукой в сторону, и появилось еще одно мягкое кресло из облака для гостя.
— Готовишь аналитику? — спросил Арсениус, усаживаясь и кивая на зеркало. — Кстати, это тебе. — Он вытащил из рукава белую магнолию.
— Какая красота! — Иола поднесла цветок к лицу и вдохнула аромат. — Да, провожу большое исследование по влиянию соцсетей на поведение людей в семье.
Иола была не только одним из прекрасных, но и одним из интеллектуально бесстрашных ангелов. Она пошла в самый сложный отдел — все-таки ячейки общества переживали не лучшие времена в текущем столетии. При этом Иола быстро стала старшим аналитиком и искала возможности для интервенций.
— Ну и что думаешь про ситуацию? На мой взгляд, чистой воды катастрофа, — сказал Арсениус.
— Каждое явление можно использовать во вред и во благо. Я вижу разные пути…
Перламутровая рука опустилась на кресло и погладила ярко-синюю папку с алым гербом в форме сердца. На ленте вместо девиза значилась надпись «Метакардион». Арсениус нахмурился:
— Это что? Мануал тебе достался?
— Я же теперь в рабочей группе. Это план проекта и дорожная карта.
— Ты в этом участвуешь? — воскликнул Арсениус.
Иола распознала его возмущение, но ответила спокойно, без намека на холодность:
— Это очень важный проект. Он поможет решить многие задачи, которые нам не давались тысячелетиями.
Арсениус предпочел бы получить чайником по лицу, чем этот ответ. С некоторым защитным сарказмом он уточнил:
— И что говорит дорожная карта? Кто-то реально должен быть принесен в жертву?
— Великое имеет цену, — последовал холодный ответ.
— Послушай, но, кажется, этот… Юлиус… — Арсениус старался обойтись без таких определений, как «прохиндей», «самозванец» и «мутный тип», но слова стояли поперек горла, и он запинался. — Откуда у… него опыт для таких планов?
— Ты его недооцениваешь. Он очень умный и опытный специалист. К тому же его назначили главой ключевого департамента на место херувима. Думаю, это не могло быть случайностью!
— Как ты помнишь, недавно отдел историй работал над сюжетом создания лекарства от простуды, а в итоге вся планета на два года села на карантин. А всего-то некий кретин отправил в печать не финальную версию сценария… Но я понял. Не буду тебе мешать…
Иола вернулась к зеркалу и заметкам, а Арсениус, повесив крылья на квинту, потащился в свой отдел. Ему бы спокойно дойти до стола и зарыться в дела, но, как назло, в холле он наткнулся на Юлиуса в окружении свиты восхищенно смотрящих на него подчиненных. К несчастью, тот обернулся.
— А-а-а! Амос! Нет!.. Асклепий! Аубержин! — Арсениус был уверен, что различил недвусмысленно хищный взгляд стальных глаз. Так в стенах Министерства обычно не смотрели. Что-то прогнило в ангельском королевстве. — Как раз думал о вас. Добавим вас в программу повышения квалификации. Нам нужны специалисты, свободные от невежества. Вам понравится становиться лучше!
Арсениус не нашел в себе сил ответить начальнику учтиво и поэтому с ощутимой агрессией промолчал. Вдруг мимо легким дуновением пролетела Иола. Не оглядываясь на Арсениуса, будто его и не было вовсе, она устремилась к Юлиусу и затараторила:
— Прошу прощения, что врываюсь! Давно хотела вас застать. Сегодня просматривала методологию и заметила…
Юлиус повернулся к ней, нахмурился и стал внимательно слушать.
Не прерывая разговора о технических выкладках, Юлиус в сопровождении Иолы и свиты двинулся в сторону своего кабинета. Занавес, закрывавший вход, опустился, и все пропали из виду. Настроение Арсениуса было непоправимо отравлено.
Занятия с Сильвестром прошли как в тумане. Арсениус очнулся, когда осознал, что уже четверть часа слушает разглагольствования о дипломном проекте — улучшенной скоростной комете.
— …И подъемная сила у нее при этом в десяток раз выше, чем у более массивных моделей, и все из-за того, что для покрытия обшивки я применяю нигилин — это вещество, которое…
— …отталкивает все что угодно, угу. Знаю, на экскурсии в школе я свалился в черную дыру. Меня тогда еле отмыли. Видеть меня начали только через неделю — до этого отражал все лучи света.
— Ну и скорость ты, наверное, мог развивать! — Сильвестр присвистнул.
— Мог. Шмыгал как муха. Давай еще раз по схемам пройдемся.
В этот раз живого места в тетрадке осталось немного больше.
Вечером Арсениус без зазрения совести излил всю свою тревожность на Ойге. Демон паял микросхему в свете желтой настольной лампы, а ангел, оседлав стул, перечислял странности:
— Очень странное поведение. Все как будто зомбированы! И по-прежнему ни-ка-ких четких сведений о его работе. Ни строчки! Я послал запрос в архив. Веришь? Записей нет! Это в архиве-то нет!
От напряжения растопырив кончики смоляных крыльев, Ойге поправил цепь и двумя пальцами поднял к свету золотой прямоугольник, чтобы получше рассмотреть симметрию.
— С чем ты возишься? Ты не хочешь просто на склад сходить за оборудованием? У вас дефицит? — задиристо спросил Арсениус.
— Нынче таких сенсоров инфрабесовского спектра не делают. Добротная работа. Инки. Но даже эти выгорают синим пламенем, как только на TikTok наведешь. Они не были на такое рассчитаны.
У демонов была работа не из приятных: следить за злыми сердцами и злыми делами. На всех их не хватало, поэтому процесс