— Внимание всем, кто пришел с преподобным Муном: повернитесь спиной, опуститесь на колени и сомкните руки за головой, — распорядился Джейкоб, как-то незаметно оказавшийся совсем неподалеку. Когда федеральные агенты только появились, несколько горожан подняли руки вверх. Но после этих слов с легкой неуверенностью их опустили.
Мое дыхание было прерывистым, но кислород казался сладким на вкус. Особенно когда из кустов выполз Шарми и забрался на мою протянутую руку.
Пока агенты защелкивали наручники на запястьях и поднимали последователей Муна с колен, одна из сектанток причитала и молилась, а все остальные хранили молчание. Даже преподобный Мун не проронил ни слова. По крайней мере, пока сквозь суматоху в центре сада не прошла Вайолет Морган. В рассредоточенном свете фонарей кровь на ее лице и руках выглядела практически черной. Влажные волосы спутались. Платье было разорвано. Она хромала — непонятно, из-за травмы или оттого, что на ней была всего одна туфля.
— Я пришла, как только смогла, — сказала Вайолет. Она двинулась в нашу сторону, глядя на Тома Моргана и, очевидно, проверяя, не ранен ли он. Я ощутила на себе точно такой же взгляд Джейкоба, когда он появился.
— Бесполезная шлюха, — выругался преподобный Мун. И взревел. Как единое целое мое трио обратилось к диколесью. Большинству присутствующих трудно было разглядеть в темноте, но мы точно знали, что шипастые ветви вонзились глубже в его лоб, и после этого он затих.
— Хартвелл пытался помешать, — продолжала Вайолет. — Я… я не знаю… ж-жив ли он.
Джейкоб снял с пояса рацию и тихо отдал команду. Мне подумалось, что он отправил агентов выяснить, в каком состоянии мэр Морган. У меня внутри боролись противоречивые чувства. Я была ошеломлена тем, что Вайолет решилась дать отпор насилию над собой, но, с другой стороны, боялась, что она окажется в большой беде, если Хартвелл мертв. Радовало, что часть крови на лице, волосах и руках Вайолет принадлежит не ей, а ее обидчику. Это была свирепая радость, в которой я не смогла себе отказать. Хартвелл заслужил любые страдания, что ему выпали.
Лу помогла мне встать с земли. Я даже не заметила, как она подошла. Она крепко обхватила меня, придерживая рукой за спину. Мы стояли бедро к бедру, и я протянула руку, чтобы обнять подругу за плечи. И по пути наткнулась на что-то теплое и пернатое. Птица вспорхнула: при таком свете я не могла рассмотреть, какое лесное создание досталось моей лучшей подруге, но по мне прокатилась внезапная волна взаимного узнавания.
К Вайолет приблизилась миниатюрная косуля, и бывшая сектантка не удивилась этому и не испугалась. Наоборот, она протянула к животному ладонь и положила ее на подставленную спину. Ви позволила косуле стать ее опорой и сделала несколько шагов, но далеко идти было не нужно. Том и его огромный олень уже шли навстречу. И Вайолет отпустила косулю, шагнув в объятия Тома.
— Хартвелл пособник Муна. Он закрывал глаза на его зверства и даже сам участвовал… — начала я. Но звук собственного голоса напугал меня. Это был сиплый шепот, и каждое слово отдавалось болью в горле.
— Мы знаем, Мэл. Я вернулся на гору, чтобы расследовать связь Хартвелла Моргана с сектой. И даже не из-за его грязных политических махинаций. Если захват земли — афера относительно невинная, то торговля людьми, похищения и физическое насилие — это другое дело. И даже убийства. Мы годами собирали доказательства, — объяснил Джейкоб.
— Тесс увезла тебя из Морган-Гэпа, — вздохнула Бабуля. — Но, похоже, она рассказала тебе то, что знала. О том, как мы пытались помочь женщинам из секты, и о нечистоплотности Морганов.
Федеральные агенты отконвоировали арестованных мимо горожан. Видимо, машины ФБР остались у поворота к хижине, где их нельзя было разглядеть. И весь вечер они вели наблюдение и ждали подходящего момента.
— Многие хотели сбежать из секты. Мы не все плохие. Просто не знали, как быть, — сказала Лорелея. — Простите, что поцарапала вас. Я думала, что вы один из них и попытаетесь вернуть меня обратно.
— Вы были напуганы и переживали за ребенка. Я все понимаю, — ответил Джейкоб. — Расследование еще не закончено. Предстоят допросы. Мы соберем показания свидетелей. Вам будет оказана медицинская и юридическая помощь.
Лицо Джейкоба действительно расцарапала Лорелея. Она не поняла, что той ночью он хотел ей помочь. Инстинкт верно подсказывал, что я могла ему доверять, несмотря на то что царапины явно были оставлены не ветками. От отчаяния у Лорелеи прибавилось сил и ловкости. Она ускользнула от нас обоих. А когда Джейкоб потерял ее, то пришел на помощь мне. Навсегда останется загадкой, не специально ли лес своими ветвями и лозами сдержал меня, чтобы я не побежала дальше в темноту за Лорелеей? Кому-то это покажется маловероятным. Может, и так. Но теперь я точно знала: дикий лес, окружавший нас, был живым.
Двое федеральных агентов пытались вытащить преподобного Муна из кустов. Лесной сад не спешил им уступать… пока к кустам не подошел Джейкоб. Напряжение во мне схлынуло, когда он приблизился, и в то же время ветки поддались.
Той ночью Джейкоб рисковал рассекретить себя. Если диколесье намеренно удерживало меня, он должен был помочь мне вернуться домой. В тот момент он уже понимал, что Лорелея не желала быть обнаруженной. А из-за меня она могла примчаться прямо в руки другому, менее благожелательному охотнику. Я вздрогнула при мысли о том, что делала бы, окажись один на один с Муном и его последователями. Или что я сорвала бы правительственное расследование, преждевременно спровоцировав выход ФБР из тени.
Я с самого начала заметила, что Джейкоб что-то утаивает. И была права. Только вот события этой ночи все равно оставляли в замешательстве. Я не могла свыкнуться с мыслью, что знаток лесного фольклора, уколовший мне палец шипом ежевичного куста, и вот этот серьезный и собранный правительственный агент — один и тот же человек. Он помог своим коллегам высвободить Муна из кустов. С преподобным не церемонились, когда поднимали на ноги.
— Надеюсь, скоро мы сможем пообщаться, — сказал Джейкоб, препоручая Муна своим спутникам и шагнув ко мне. Он внимательно осмотрел мое