Собственно, вся жизнь состоит из случайностей. Из произошедших или нет. Всё могло бы быть совершенно иначе, если бы набор этих самых случайностей был другим. Куда-то не пошёл, что-то не увидел, с кем-то не познакомился, не завладел каким-то артефактом… а потом одни произошедшие случайности тянут за собой новые и вот из этого случайного хаоса и формируется наша жизнь. А клей, который удерживает это всё вместе это… судьба? Некая сила, которая слегка этими случайностями управляет и то подкидывает новые, то, наоборот, не даёт чему-то случиться…
Мысли о судьбе и роли случая в ней занимали моё сознание, пока я карабкался наверх, а дело это было, надо сказать, непростое. Но когда я достиг потолка, пришлось отвлечься от философии и сосредоточиться на более важных проблемах.
Все эти переплетающиеся трубки уходили в дыру. Уходили туда плотно перевитыми, так что зазоры хоть и были, но явно недостаточные для того, чтобы через них протиснулся человек. Пришлось, отращивать резак и пытаться прорубить себе проход при помощи грубой силы. Из взрезанных трубок всё время что-то текло. Разного цвета и разной степени мерзости. Я пытался отгонять от себя мысли, что это результаты жизнедеятельности организма твари, в которой я находился. Проще для психики было вообразить, что это какой-то безобидный химический состав. Что я на заводе и это… клей для древесины, или растворитель для краски… ну, в общем, какая-то такая ерунда. Тогда было не так противно.
Жидкости имели в основном склизкую неприятную консистенцию, но были отнюдь не безобидными. Моя золотая «аура» просто ослепительно сияла, защищая меня от всякого рода магических воздействий.
Чем дальше, тем меньше я церемонился и вскоре выбрался на верхний ярус. Тугой канат из сплетённых трубок уходил дальше наверх, но я по нему решил дальше не двигаться. Сейчас я был в круглом помещении с множеством выходов, и было бы неплохо посмотреть, что там находится. Возможно, найдётся более простой способ подняться выше.
Хоть я уже и устал от постоянного напряжения, однако взвинченные до предела нервы не подвели. Ещё до того как эта тварь на меня упала, ещё до того, как я хотя бы краешком сознания почувствовал опасность, моя рука вскинулась вверх, выращивая из себя плазменный штырь.
Вот на этот-то штырь ледяной клоп и наделся, проплавив в себе огромную дыру. Однако это его не убило, и он, надевшись этой дырой на мою руку, замахал своими лапами, намереваясь ткнуть мне в глаз.
— Ах ты дрянь! — воскликнул я, трансформируя плазменный штырь в подобие плазменной перчатки, которая просто испарила клопа. Я посмотрел на свою руку, окутанную плазмой, — прикольно! Думаю, в драке можно использовать! — проговорил я усмехнувшись.
Я внимательно огляделся, но других клопов не увидел. Однако даже появление одного, свидетельствовало о том, что они здесь есть и нужно быть осторожнее. Если такая хреновина приземлится на голову, я могу просто не успеть ничего предпринять с плазмой. Воткнутый мне в темя ледяной «гвоздь» его лапы просто не даст мне такой возможности.
Вскоре я упёрся в какую-то мембрану. Проход перегораживала мутная плёнка. Видно через неё было плохо, но она была мягкой и то вдруг вспучивалась в мою сторону, то выгибалась от меня. Ритм был похож на дыхание.
Слегка поколебавшись и решая идти здесь или поискать другой путь, я всё же решил переть напролом и распорол эту плёнку сверху донизу.
Как раз в этот момент она была вспучена в мою сторону, и вырвавшийся в разрез поток воздуха сбил меня с ног, заставив упасть на спину и перекувыркнуться через голову. Я ожидал какого-то давления, но не такого!
Когда тяга изменила направление, я вскочил и добежал до разреза. Передо мной оказался почти правильный шестиугольный зал, чем-то похожий на пчелиный сот. Пол и потолок у него были пористыми, похожими как губку, только вот с очень крупными дырами. И тяга шла то сверху вниз, то снизу вверх. Как будто кто-то дышит!
Я не был уверен в том, что у Карачуна есть дыхательная система, но чем бы ни были эти потоки воздуха, сейчас они просто мешали мне пройти.
Постояв с краю за разрезанной мембраной несколько циклов, я пришёл к выводу, что перебегать зал во время движения потока воздуха бессмысленно. Меня либо вдавит в пол, либо утянет под потолок, настолько мощная была тяга.
Но выход был! Между вдохом и выдохом был зазор. Не долгий, всего пару-тройку секунд, но он был. Видимо, поток воздуха не мог мгновенно изменить направление движения. Вот в этот зазор мне и нужно было успеть попасть на противоположную сторону.
Собравшись с духом, я подождал ещё пару циклов и, поняв, что откладывать дальше некуда, потому что ничего не изменится, побежал.
Я рванул, когда тяга шла вниз и ещё не полностью прекратилась. Это дало мне дополнительную пару секунд. Потом пауза, и уже подбегая к мембране на противоположной стороне, я почувствовал, как на меня начинает давить поток воздуха снизу. Да так, что сначала стало очень легко бежать, а потом я почувствовал, что меня просто отрывает от пола.
Но я уже практически достиг противоположного конца и, оттолкнувшись, прыгнул вперёд в сторону мембраны, сложив руки перед собой, как будто ныряю в воду.
Чтобы «нырок» получился, я окутал сложенные ладони плазмой и распространил её до локтей.
Получилось! Я прожёг в полёте мембрану, но застрял в ней на уровне пояса, как затычка.
— Нужно было больше плазмы! — пробормотал я, запоздало это поняв.
Мои ноги задрались наверх, и их тянуло туда потоком воздуха, но застрял я плотно, так что вырвать меня из дырки не удалось.
Я дождался паузы перед сменой направления и, просунув руку между животом и мембраной, вырастил там плазменный резак, распоров эту плотную, но податливую субстанцию ещё на полметра.
Это позволило мне выбраться и занять позицию за краем мембраны, чтобы перевести дух. Придя в себя, я дождался очередной «передышки» и рванул по коридору, надеясь оказаться подальше, когда начнётся тяга.
Бежать далеко не пришлось, потому что вскоре я затормозил на краю обрыва. Передо мной была большая яма, просто кишащая ледяными клопами. В одном месте они ползли по стене, на которой было множество отверстий, и скрывались в них вереницами. С противоположного конца этого зала в эту яму сыпалось ледяное крошево, погребая под собой клопов.
Я нахмурился, пригляделся и вдруг понял, что никого оно под собой не погребает! Мелкий лёд сыпется в этот резервуар, ползёт по нему,