Но она не стояла на полу, она как будто висела в невесомости. И хоть понижение уровня заставило изменить положение её тела, дальше вряд ли будет лучше. Она всё равно в какой-то момент начнёт задыхаться. Нужно было предпринимать более радикальные меры. Иногда медленно не есть хорошо. Этот пластырь нужно было сорвать быстро.
Я обошёл колбу сзади, создал небольшой плазменный кинжал и разрезал резервуар сверху донизу. Образовалась большая дыра, кисель радостно в неё потёк, заливая мне ноги, но я на это не обратил ни малейшего внимания. Я продолжал резать, пока не получилась большая прямоугольная дверь. Отшвырнув в сторону вырезанный кусок колбы, чтобы не мешался, я запустил руки внутрь и вытащил задыхающуюся женщину наружу.
Здесь мне пришлось вспомнить всё, что я знал о спасении утопающих. Я положил женщину животом на своё колено, давая жидкости вытечь из её лёгких. Шло плохо и медленно, но шло! Да и находящаяся внутри субстанция была как будто более жидкая, чем снаружи.
Судорожно вспоминая, что нужно делать, я давил на спину женщины, прижимая её грудную клетку к своему бедру, чтобы выдавить оттуда жидкость. Судя по растекающейся у неё под головой луже, процесс шёл… только слишком медленно. Не умерла бы она, пока из неё вытекает эта дрянь!
Когда мне показалось, что жидкость течь перестала, я попытался пощупать пульс женщины и не нашёл его.
— Чёрт! — воскликнул я, и, уложив женщину на спину, принялся делать ей искусственное дыхание, чередуя его с непрямым массажем сердца.
Классические реанимационные мероприятия при утоплении… я не был уверен в правильности, но в голове вертелись цифры: пятнадцать на два! Два вдоха и пятнадцать толчков в грудную клетку. И так раз за разом. Прошла минута, две, три… я понятия не имел, жива женщина или нет, но продолжал делать то, что делаю. Казалось, что если она жива, я должен это как-то увидеть, а до этого останавливаться не стоит, это сделает только хуже… есть хуже возможно.
Потому что с каждой секундой во мне крепла уверенность, что вместо того чтобы помочь бедняжке, я её угробил.
Уже практически окончательно потеряв веру в благоприятный исход и отчаявшись, но не останавливаясь ни на секунду, я вдруг вспомнил про ману!
Шаман я или где?
Быстро проверив женщину, я выяснил, что маны в ней нет совсем. Полный ноль, как будто она магией не владеет. Однако она ей владела, и принять ману могла, это я тоже почувствовал. А раз я это чувствовал… значит, она жива? Ведь труп я бы даже проверить вряд ли смог, если он не под магическим управлением.
Я аккуратно, но достаточно быстро начал вливать ману в бедняжку.
Женщина вдруг вздрогнула, из-за резкого спазма в желудке, согнулась в позу эмбриона, а потом её начало рвать. Она исторгала из себя остатки жижи, забившей ей все внутренности.
Поняв, что всё получилось, я отполз немного в сторону и прислонился к соседней колбе, приходя в себя после пережитого.
Если она очнулась, то теперь всё должно быть в порядке!
Очистив желудок и лёгкие, женщина затихла, тяжело дыша. Она по-прежнему лежала, свернувшись клубком, спиной ко мне. Грудная клетка высоко вздымалась, но дыхание постепенно приходило в норму замедляясь.
Через пару минут она, наконец, почувствовала в себе силы подняться и сесть. Слипшиеся от слизи волосы облепили лицо и плечи, но её это не волновало. Когда она ко мне повернулась, то я ей сказал:
— Привет!
— Виделись! — хрипло ответила она и закашлялась. Говорить ей пока ещё было тяжело.
— Виделись? — удивился я.
— Это я приходила к вашему костру, — сказала женщина с трудом.
— А-а-а-а-а, ну, так это вчера было! — устало усмехнулся я.
— Да? — удивилась женщина, — возможно! Мы здесь время плохо понимаем.
— Так значит, в этих колбах сидят те, кого называют ледяными духами? — спросил я, — в том числе и дети?
— Можно и так сказать, — сказала женщина, голос у неё по-прежнему хрипел и плохо слушался, — всё сложнее, но сейчас не стоит углубляться. Я старалась по мере возможности следить за тем, что вы делаете, и поняла, что это наш шанс! А после того, что сегодня началось, думаю, что это единственный шанс. Если не сможете вы, не сможет никто. Карачун стал слишком силён.
— Меня Алик зовут, — сказал я.
— Снежана, — ответила женщина, — я была третьей помощницей, но отказалась играть по навязанным правилам. Просто больше не смогла!
— Из-за детей? — спросил я.
— Из-за детей, — серьёзно сказала Снежана.
— Я подумал о том, чтобы их вытащить, но после того, как еле откачал тебя, сомневаюсь, что это возможно, — сказал я.
— Есть способ, — сказала Снежана, — я могу это сделать. Я всегда здесь и служила, в этом зале. Умею погружать в раствор и доставать из него. Но сначала нужно уничтожить Карачуна, иначе мы из него не выберемся.
— Знаешь, как это сделать? Есть иголка, которую нужно сломать? — спросил я.
— Иголка? — удивилась Снежана, но потом у неё в глазах появилось понимание, — ах, иголка! — она едва заметно улыбнулась, — иголки нет, но изнутри это сделать гораздо проще, чем снаружи. У нас может получиться!
— Расскажешь как? — спросил я.
— Я точно и сама этого не знаю, но догадываюсь, где находятся его самые важные органы. Думаю, если их повредить, он умрёт, — сказала Снежана.
— И как после этого не верить в судьбу? — сказал я, — ведь это именно то, что мне необходимо знать. И я нашёл того, кто покажет мне дорогу.
— Нет, — сказала Снежана, — дорогу я тебе не покажу. Я останусь здесь, попытаюсь извлечь детей.
— А взрослых? — я кивнул на соседние колбы.
— Не сразу, — ответила Снежана, — может быть только одну помощницу. Я им не очень доверяю. Будучи духами, они плохо себя вели. Много убивали. Если их освободить, неизвестно, что им взбредёт в голову. Я бы не рискнула это делать!
— Тебе виднее! — вскинул я руки, — лишних врагов плодить это не в моих интересах! Но если ты сама не пойдёшь убивать карачуна, сможешь хоть объяснить мне, куда надо попасть?
— Конечно! — сказала