Я закрыл глаза на секунду, проглотил. Зачерпнул ещё. И ещё. Ел быстро, методично, не останавливаясь. Ложка скребла по дну тарелки.
Когда давно я ел такое? Тарелка опустела, Елизавета молча наполнила её снова. Я продолжил есть.
— Володя позволите так к вам обращаться? — начал Кольцов, отложив вилку. — Вы не представляете, что вы сделали для нашей семьи.
Я поднял взгляд от тарелки, кивнул — мол, слушаю и продолжал жевать.
— Вика… — голос его дрогнул. — Моя дочь. Она столько лет не ходила, лежала в кровати, смотрела в потолок. Мы возили её к лучшим лекарям столицы. Платили огромные деньги. Ничего не помогало. Ядро было разрушено, каналы мертвы. Все говорили: невозможно вылечить. Она даже пыталась дважды покончить с собой.
Он замолчал, сжал кулаки на столе. Елизавета положила руку на его ладонь, сжала. Он выдохнул, продолжил:
— Мы уже смирились. Думали, так и будет до конца её дней. А потом… — он посмотрел на меня. — Потом Ольга позвонила. Сказала: «Вика ходит». Я не поверил. Думал, ошибка, бред, галлюцинация. Доченька привезла Вику и…
Кольцов откинулся на спинку стула, прикрыл глаза.
— Она стояла. сама, без поддержки. Она сделала шаг, потом второй, споткнулась, но не упала. Она смеялась. Господи, она засмеялась впервые за семь лет по-настоящему!
Елизавета всхлипнула, достала платок из кармана, промокнула глаза.
— И не только это… Ядро восстановилось, — продолжал Кольцов, открыв глаза. — Каналы живые, магия течёт. Лекари говорят: это чудо. Невозможно, но факт. Как вы это сделали?
Я проглотил кусок мяса, вытер рот салфеткой.
— Просто убрал блоки, — ответил коротко. — Ядро было целое, просто заперто.
— Просто? — переспросил Кольцов с недоверием. — Лучшие маги-целители не смогли. А вы «просто убрали»?
Пожал плечами. Елизавета встала, подошла ко мне. Опустилась на стул рядом. Взяла мою руку обеими ладонями. Прижала к губам, поцеловала. Слёзы капали на мою кожу.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам. Вы вернули мне дочь. Я… я не знаю, как отблагодарить. Скажите, что угодно. Деньги, артефакты, связи. Всё, что в нашей власти.
Мне стало не по себе, очень не по себе. Эта женщина целует мою руку, плачет. Благодарит за то, что для меня было… не сложно, я даже не напрягся особо. Пять минут работы, и всё.
А для них это чудо, возвращение дочери к жизни.
Людишки…
Хотел отдёрнуть руку, встать, уйти. Что-то человеческое пробудилось внутри и меня это крайне беспокоило, даже напрягало, но еда на столе пахла слишком хорошо.
Я оставил руку на месте. Подождал, пока Елизавета успокоится, отпустит. Она поднялась, вытерла глаза, вернулась на своё место.
— Простите, — сказала она тихо. — Я не сдержалась.
— Ничего, — буркнул я.
Взял кусок жаркого, положил на тарелку. Мясо сочное, с кровью, прожилки жира. Разрезал ножом, отправил в рот. Вкус взорвался снова — специи, соль, дымок от углей. Жевал медленно, смакуя.
Внутри что-то потеплело. Странное ощущение. Не физическое — магия тут ни при чём. Что-то другое. Эмоциональное? Человеческое?
Память Володи шевельнулась. Всплыли образы: стол, семья, родители. Мать накладывала еду, отец рассказывал о делах. Тепло, уют, смех. Семейный ужин, обычный вечер, ничего особенного.
А потом всё рухнуло. Володя больше никогда так не ел. В кругу семьи. За общим столом. С людьми, которые рады его видеть.
А я сейчас ем. И мне… хорошо?
Поморщился. прогнал эти мысли прочь. Я не Володя, а Кзот. Титан, который временно застрял в этом теле. Мне плевать на семейные ужины, на тёплые чувства, на благодарность муравьёв.
Но еда действительно вкусная и есть в их компании… не противно. Вот и всё.
Продолжил, Кольцов наблюдал за мной с улыбкой. Елизавета подкладывала блюда, наливала воду. Они не лезли с расспросами, не давили разговорами. Просто позволили мне есть спокойно.
Через полчаса я откинулся на спинку стула. Желудок набит, во рту вкус мяса и хлеба. Приятная тяжесть внутри, сытость.
Елизавета убрала пустые тарелки, принесла чай. Налила в чашки. В воздухе тут же появился запах трав, мёда, лимона.
— Девочки должны скоро вернуться, — сказала она. — Они уехали по делам утром. Ольга ходила за медикаментами, Вика составляла ей компанию.
— Вика теперь не сидит дома, — добавил Кольцов с гордостью. — Она хочет наверстать упущенное. Гуляет, общается, живёт. Видели бы вы её радость, когда она впервые вышла на улицу после выздоровления!
Я кивнул, сделал глоток чая. Мы сидели в тишине. Часы на стене тикали. За окном темнело — вечер наступал, солнце садилось за деревья. Елизавета зажгла лампы, свет стал мягче.
Потом входная дверь хлопнула. Голоса в коридоре — женские, весёлые, шаги приближались.
Я повернул голову к двери, она распахнулась.
Первая была Ольга: рыжие волосы собраны в хвост, очки в металлической оправе, серое платье до колен, без украшений. Но сидит хорошо, подчёркивает фигуру. В руках сумка с покупками. Она выглядела так же, как в корпусе. Может, чуть свежее, но в целом та же Ольга.
Вторая девушка… Я остановил взгляд на ней.
Виктория.
Последний раз я видел её в медблоке корпуса. Она была плохойя копией Ольги: те же черты лица, только тёмные волосы, в отличие от рыжей сестры. Кожа натянутая на костях, груди почти нет, под глазами тёмные тени и взгляд пустой, мёртвый.
Сейчас…
Она отъелась. Набрала вес, формы вернулись. Лицо округлилось, щёки порозовели. Фигура изменилась: грудь пышная, талия тонкая, бёдра округлые.
Они остановились в дверях и замерла.
— Володя?.. — выдохнула она. — Ты… тут?
Лицо покраснело мгновенно. Щёки вспыхнули алым, уши тоже. Она опустила взгляд, сжала сумку в руках. В этот момент Вика подняла голову, увидела меня. Глаза расширились. Она бросилась вперёд, не раздумывая. Обхватила руками за шею, прижалась всем телом. Лицо уткнулось мне в плечо.
— Спасибо, — прошептала она горячо. — Спасибо тебе. Спасибо, спасибо, спасибо…
Она повторяла это, не останавливаясь. Голос дрожал, тело тряслось. Я замер. Руки повисли по бокам. Просто сидел, как статуя. Не знал, что делать. Её запах заполнил ноздри: цветы, мыло, что-то сладкое. Тепло её тела передавалось мне через одежду. Грудь прижалась к груди, мягкая, упругая.
Потом Ольга тоже бросилась. Подбежала, обняла меня со второй стороны. Руки обхватили за плечи, голова легла на другое плечо.
— Володя, — прошептала она. — Я так рада тебя видеть.