Смех прекратился так же резко, как начался. Стрельба на мгновение стихла. Они слышали. Все слышали. Смех в темноте ангара, из-за полуразрушенных каменных стен, от раненого, истекающего кровью человека, который хохочет вместо того, чтобы кричать.
Кто-то из штурмовиков выругался шёпотом. Кто-то передёрнул затвор. Маг Воздуха на крыше ослабил давление на секунду, потом усилил снова, но я уловил паузу. Неуверенность. Первый зародыш страха.
Регенерация Титана уже работала. Края раны на боку стягивались, медленно, но ощутимо. Кровотечение замедлялось. Плечо всё ещё не слушалось, но боль отступала, заменяясь зудящим теплом. Минута, может две, и рука заработает.
Но минуты у меня нет. Штурмовики перегруппировывались, я чувствовал через пол: подходили ближе, смыкали кольцо. Двадцать пять, может двадцать шесть человек. Остальные лежали, раненые или мёртвые, но основная масса всё ещё на ногах. Они думали, что загнали меня в угол.
Пусть думают.
Командир Вороновых. Голос из рации, молодой, уверенный. Он отдавал приказы чётко: «Сужаем кольцо. Маги — непрерывное подавление. Огонь по готовности. Брать живым не нужно, хозяин передумал».
Передумал? Значит, Илья Семёнович решил не забирать меня живым? Я опустил окровавленную ладонь на пол. Правую, здоровую. Кровь растеклась по бетону, тёплая, чёрная в полумраке ангара.
Импульс силы Титана ушёл вниз. Глубоко, через бетон, через грунт, через слои глины и щебня. Десять метров. Двадцать. Коснулся свода канализационного тоннеля. Нашёл знакомую вибрацию.
Борис.
Одно слово, одна команда, вложенная в импульс.
Три секунды тишины. Потом земля дрогнула. Не от Импульса, не от Материализации. Что-то огромное двигалось внизу, набирало скорость, ломало перекрытия.
Я встал. Кровь текла по боку, пропитывая штанину, но плевать. Левая рука начала слушаться, пальцы шевелились, сжимались в кулак. Регенерация делала своё дело.
Штурмовики приближались. Я видел их тепловые контуры через дым и пыль. Двигались осторожно, но неумолимо. Автоматы наготове, маги нагнетали давление.
Пол под их ногами начал вибрировать.
Сначала едва заметно, как дрожь от далёкого поезда. Потом сильнее. Ещё сильнее. Штурмовики остановились, переглянулись. Кто-то посмотрел вниз. Вибрация нарастала, превращалась в грохот, в рёв, в тектонический удар.
— Что за…
Боец не договорил.
Пол взорвался.
Не в одном месте, а в трёх. Бетонные плиты подлетели вверх, как крышки кастрюль, сорванные давлением изнутри. Куски фундамента, арматура, земля, камни — всё это взметнулось к потолку, обрушилось дождём. Пыль заволокла ангар мгновенно, видимость упала до нуля.
Из центральной дыры вырвалось нечто.
Три с половиной метра роста. Он проломил бетонный пол головой, как бумагу. Вылез по пояс, упёрся лапами в края дыры, подтянулся одним движением. Встал на ноги.
Штурмовики, оказавшиеся рядом, не успели ничего сделать. Борис схватил двоих одновременно. Левая лапа сомкнулась на голове одного, правая — на торсе другого. Он сжал.
Голова лопнула первой. Шлем смялся как фольга, кость под ним хрустнула, содержимое выплеснулось между пальцев — красное, серое, белое. Тело дёрнулось в конвульсии, ноги заплясали по бетону, руки хватали воздух.
Второму повезло ещё меньше. Борис сжал торс, рёбра затрещали серией коротких хлопков, как пузырчатая плёнка. Человек выгнулся дугой, рот раскрылся в немом крике, кровь хлынула из горла чёрной рекой. Борис разжал лапу, тело упало бесформенной грудой.
Стрельба. Все оставшиеся стволы развернулись к гиганту, пули ударили в серую шкуру десятками. Борис вздрогнул, дёрнулся, но не упал. Пули входили в шкуру на сантиметр, может два, и застревали в плотной, волокнистой ткани подкожного слоя. Кровь текла из десятков мелких ран, чёрная, густая, но тело регенерировало, затягивало отверстия быстрее, чем они появлялись.
Борис заревел. Звук утробный, от которого задрожали стены и зазвенело железо. Он бросился вперёд, в гущу штурмовиков, ломая всё на своём пути. Ящики разлетелись в щепки, обломки арматуры согнулись, бетонные блоки отлетели как мячи.
Для Вороновых операция по устранению сержанта Кзота превратилась в кошмар.
Первые настоящие крики ужаса, не боли, а животного, первобытного страха перед хищником. Дисциплина рухнула за секунды, штурмовики стреляли беспорядочно, попадая по своим, кто-то бежал к выходу, спотыкаясь о трупы, кто-то замер на месте, парализованный.
Маг-защитник справа попытался поставить «Купол» между Борисом и группой бойцов. Голубоватая полусфера вспыхнула, сгустилась. Борис врезался в неё на бегу. «Купол» выдержал секунду, затрещал, прогнулся внутрь. Борис навалился всем весом, когти вцепились в энергетическую оболочку, разрывая её как ткань. «Купол» лопнул с хрустальным звоном, маг за ним отлетел к стене, ударился спиной, сполз на пол. Борис добрался до него в два шага, наступил лапой на грудь. Хруст. Тело сложилось пополам.
Маг Воздуха на крыше ударил сверху. Мощный поток, концентрированный, направленный прямо на Бориса. Давление вдавило гиганта в пол, бетон треснул под его лапами, колени подогнулись. Борис взревел от ярости, мышцы вздулись, жилы на шее набухли чёрными канатами. Он сопротивлялся, поднимался, продирался сквозь давление, как сквозь толщу воды.
Моя очередь.
Я вышел из-за остатков стены и двинулся через ангар. Спокойно, не торопясь. Ярость текла по венам вместе с кровью, горячая, густая, но контролируемая. Рана на боку почти затянулась, осталась розовая полоса свежей кожи. Плечо болело, но рука работала. Кровь пропитала одежду, но новая не текла.
Штурмовик выскочил из-за колонны справа. Развернулся ко мне, автомат готов, палец на спуске. Я вскинул руку, Импульс Чистой Силы ударил ему в грудь. Тело отлетело на пять метров, впечаталось в стену, сползло вниз, оставляя красную полосу на железе.
Двое побежали к выходу. Я наступил ногой на пол, магия Земли рванулась к ним по бетону. Материализация. Представил: оковы. Вокруг ног, из пола.
Бетон вздулся вокруг правой ноги первого бегущего, сомкнулся кольцом на щиколотке. Человек рухнул, проехал лицом по полу, заорал. Потянул ногу, бетон держал мёртво. У второго оковы не получились, бетон только вспучился буграми, не сформировав захват. Материализация подвела, слишком далеко, слишком неточно.
Но бегущий споткнулся о бугры, потерял равновесие, упал на колено. Я догнал его в три шага, схватил за шиворот, рванул назад. Он закричал, руки метнулись к горлу, где ткань впилась в кадык. Я швырнул его обратно в ангар, тело покатилось по бетону, врезалось в перевёрнутый ящик.
Борис тем временем расправлялся с основной группой. Хруст костей, рвущееся мясо, влажные хлопки падающих тел. Крики становились тише — потому что кричать было уже некому. Маг Воздуха на крыше продолжал давить сверху, но Борис адаптировался, двигался боком, не давая потоку прижать себя к полу.
Я увидел командира. Он стоял у самого выхода, рация в левой