Костюм на нём сидел идеально. Тёмно-синий, тройка, ткань дорогая, шёлковая. Жилет подчёркивал худощавое телосложение. Запонки на манжетах золотые, массивные, с гравировкой герба Медведевых. В правой руке трость. Чёрное дерево, набалдашник серебряный в форме волчьей головы. Трость ему не нужна — это аксессуар, понт, способ показать статус.
Рядом с ним девица. Платье красное, до неприличия короткое — подол едва прикрывал задницу. Разрез на груди глубокий, почти до пупка. Сиськи выпирали, готовые вывалиться при малейшем движении. Она щебетала что-то, голос высокий, визгливый. Смеялась громко, запрокидывала голову, прижималась к Виктору плечом. Светская львица, а по факту — проститутка в дорогой обёртке.
За ними охрана. Четверо мужчин в чёрных костюмах. Лица жёсткие, взгляды цепкие. Маги, все четверо — чувствую ядра, третий ранг у троих, четвёртый у одного. Они шли строем, держали дистанцию два метра. Руки свободны, готовы активировать магию мгновенно.
Ещё двое сзади. Слуги. Один нёс пакеты — три больших, второй держал планшет, что-то записывал, кивал. Оба в серых костюмах, галстуки завязаны безупречно.
Процессия двигалась через зал медленно, величественно. Толпа расступалась. Люди отшатывались к витринам, освобождали проход. Кто-то кланялся, кто-то отводил взгляд. Виктор не замечал никого. Шёл прямо, трость постукивала по полированному мрамору пола — тук, тук, тук.
Ярость взметнулась внутри волной. Титан рвался наружу, требовал действий, но тело не слушалось. Девяносто процентов людской оболочки против десяти процентов воли Титана — неравный бой. Володя мёртв, но его страхи живы, въелись в плоть намертво. Они сжимали меня сейчас, парализовали, заставляли стоять истуканом.
Хватит этих детских обид! — заорал внутренний голос. — Они ничего не решают! Ничего! Это прошлое, мёртвое, бесполезное!
Но тело не слушало. Сердце билось бешено, удары глухие, частые, отдавались в висках пульсацией. Кровь прилила к лицу, щёки горели. Руки задрожали мелкой дрожью — не от страха, от внутренней борьбы. Колени подгибались, будто кто-то пинал под них изнутри. В глазах потемнело по краям, видимость сузилась до туннеля — вижу только Виктора, остальное размыто.
Пот выступил на лбу холодной испариной. Скатился по виску, остановился на скуле. Дыхание сбилось, стало рваным, поверхностным. Грудь вздымалась часто, но воздуха не хватало. Будто кто-то сидел на рёбрах, давил массой.
Ты сейчас заблокировал меня! — продолжал внутренний рык. — В самый худший момент! Виктор узнает, что я жив и что тогда? Всё рухнет, все планы, вся стратегия!
Тело не отвечало. Просто держало меня в тисках, заставляло чувствовать эту грёбанную панику, этот животный ужас перед старшим братом.
Виктор остановился в десяти метрах. Девица потянула его за рукав, показала на витрину ювелирного магазина. Бриллианты сверкали под софитами. Виктор кивнул небрежно, повёл её туда. Охрана двинулась следом.
И тут он начал поворачиваться.
Медленно. Голова развернулась в мою сторону. Взгляд скользнул по залу, приближался к тому месту, где я стоял замороженный.
Нет!
Рванул силу Титана. Все двенадцать процентов разом. Энергия хлынула из ядра, разлилась по каналам, ударила в блок. Проклятие сопротивлялось — мёртвая хватка Володиных страхов не хотела отпускать. Я давил сильнее, проталкивал энергию сквозь сжатые мышцы, заставлял кровь течь быстрее.
Виктор почти повернулся полностью.
Ещё!
Проклятие затрещало. Не физически — внутри, где-то в глубине сознания. Будто верёвка под натяжением. Я дёрнул последний раз, вложил всю волю.
Блок лопнул.
Развернулся резко, спиной к Виктору. Шагнул к витрине слева, будто рассматривал товар. Сердце колотилось как молот — удары такие сильные, что рёбра болели. Руки тряслись явно теперь, я сжал их в кулаки, спрятал в карманы. Колени подгибались, пришлось напрячь ноги, чтобы не упасть. Дыхание вырывалось рваное, громкое, я прикусил губу, заставил дышать через нос.
За спиной голоса. Виктор что-то сказал девице. Она захихикала. Шаги удалились — процессия двинулась к ювелирному.
Стоял ещё минуту. Ждал пока сердцебиение замедлится, пока дрожь уйдёт из рук. Злость разрасталась внутри, чёрная, вязкая. Титан внутри кипел от унижения. Это тело взяло контроль. Жалкая людская оболочка заставила меня, древнего, могущественного, стоять истуканом перед муравьём.
Снять удавку, — пообещал себе. — Как можно быстрее. Медведевы, все до единого. Отец, мачеха-тётка, Виктор. Всех. Уничтожить род полностью, стереть с лица мира.
Развернулся. Виктор стоял у витрины, показывал девице кольцо. Она визжала от восторга. Я прошёл мимо, не глядя, вышел в главный коридор торгового центра. Направился к выходу быстрым шагом.
Улица встретила шумом и свежим воздухом. Вдохнул глубоко, выдохнул медленно. Отошёл от входа, встал у стены здания. Прислонился спиной к холодному камню. Руки всё ещё сжаты в кулаки, ногти впились в ладони. Взгляд устремлён вперёд, в никуда.
Ярость. Чистая, концентрированная ярость кипела в груди, просилась наружу. Если бы сейчас кто-то подошёл — не уверен, что сдержался бы. Схватил бы за горло, сломал шею, разорвал пополам. Просто, чтобы выпустить это давление.
Выдох. Долгий, через сжатые зубы.
Вдох. Глубокий, заполнил лёгкие полностью.
Выдох ещё раз. Медленнее, ровнее.
Вдох. Считал секунды — один, два, три, четыре.
Выдох на шесть счётов.
Ярость отступила немного. Не ушла — притаилась глубже, свернулась клубком в животе. Сердцебиение замедлилось до нормы. Руки перестали дрожать, я разжал кулаки, потряс кистями. Колени укрепились.
Ещё раз. Выдох-вдох. Расслабил плечи, шею, челюсть.
Лучше.
Володя… Слабый, боящийся мальчишка. Мать убили, ядро вырезали, жизнь сломали — и что он сделал? Ничего. Сбежал и планировал спрятаться в корпусе аномальщиков. Даже попытки отомстить не было, только проклятие на последнем издыхании. Жалкое, трусливое существо.
Если бы он выжил, если бы я не вселился — ничего бы не изменилось. Володя так и сидел бы где-нибудь в углу, дрожал от страха перед Медведевыми. Прожил бы короткую, бессмысленную жизнь и умер никем. Потому что у него не было силы. Не физической — внутренней. Воли сопротивляться, желания драться, инстинкта выживания.
Выпрямился. Оттолкнулся от стены, встал ровно. Покатал плечами, размял шею. Порядок. Контроль восстановлен.
Затерялся в толпе. Перешёл на другую сторону улицы, встал у фонтана. Люди текли мимо — кто-то спешил, кто-то гулял неторопливо. Я стал частью пейзажа, просто ещё один человек среди сотен, только очень большой.
Опустил правую ногу чуть сильнее на брусчатку. Закрыл глаза на секунду. Сосредоточился на ядре в позвоночнике.
Выпустил магию Земли.
Энергия потекла из прожилки тонкой струйкой, спустилась по ноге, ушла вниз через подошву ботинка.