Но если и было время, когда он хотел, чтобы Эйнсли была из тех девушек, которых можно полностью оградить от боли, то это было сейчас.
Именно поэтому у него мелькнула мысль сразиться с медведем в одиночку.
Он потянул её за руку, побуждая отвернуться от пустой пещеры и вместо этого опереться на него. Она спрятала лицо у него на груди, и он почувствовал судорожное движение её плеч.
Тишина длилась несколько мгновений, пока её дыхание не выровнялось.
Затем он спросил:
— Чего бы ты хотела? — Он бы сделал всё, что она попросит, если бы это уняло хоть каплю её боли.
Она подняла на него взгляд сквозь блестящие ресницы и снова улыбнулась:
— Я хочу выйти за тебя замуж.
Арчи иронично вскинул бровь:
— И это всё? — Ведь он был почти уверен, что уже однажды падал на колени, умоляя о такой милости — в ту самую секунду, когда понял, что его сватовство может быть принято. И хотя королевские свадьбы требовали больше времени на согласование и планирование, чем ему хотелось бы, дата уже была назначена, и торжество было на пороге.
— Да, — сказала Эйнсли с прежним огнём. — Это всё. Я хочу оставить поиски, выйти за тебя и притворяться, что мы счастливы, по крайней мере, ближайшие три дня. Ты согласен?
Арчи на мгновение задумался, чтобы придать её просьбе должный вес. Ну, примерно на секунду или две.
— Неужели нам действительно придётся «притворяться», что мы счастливы?
Эйнсли потянулась к его лицу, готовясь к их любимому виду «сценического поцелуя» — тому самому, который не оставлял ни единого шанса остаться просто игрой.
— Что ж, мы оба весьма искусные актёры, но нет, я не думаю, что нам придётся слишком уж много притворяться.
***
У Арчи была ещё одна фантазия, та, которую он никогда не осмеливался произнести вслух и в которой едва признавался самому себе. Разумеется, большая её часть была сосредоточена на женитьбе на самой прекрасной девушке, которую он когда-либо знал. Но после того, как клятвы будут произнесены, после их первого поцелуя в качестве супругов и, возможно, ещё нескольких поцелуев для закрепления результата, в конце концов настанет момент, когда он сможет поднять бокал, и все посмотрят на него, ожидая финального тоста.
И ему не пришлось бы говорить ни слова. Лео вышел бы к ним в своём человеческом обличье. Арчи склонил бы голову, открывая королевству, королю и самой принцессе, что он вернул им пропавшего принца, доказав не только любовь к своей королевской невесте, но и смиренную готовность отказаться от притязаний на трон в пользу того, кому он принадлежит по праву.
Его долг был бы исполнен
Его принцесса плакала бы только от радости.
И да, человек, которого он надеялся называть другом, больше не носил бы усов.
Но за неимением этого, он сделает всё возможное, чтобы выполнить то единственное, о чём Лео действительно его просил — позаботиться о счастье Эйнсли. А она хотела три дня покоя.
Поэтому, когда привычные раздумья во время прогулки по его родному замку в Карабусе привели Арчи в библиотеку, он понял, что должен делать. Многие дневники и книги огра всё ещё лежали открытыми на столе. Арчи просматривал их несколько раз, быстро подтвердив, что огр вытягивал магию из могущественного фейри, что позволяло ему разводить чумных зверей и управлять ими в экспериментальных целях. Арчи всё ещё надеялся когда-нибудь найти больше ответов, но сейчас пришло время убрать книги.
Эйнсли переедет сюда после свадьбы, и хотя он надеялся, что большую часть первых дней и ночей они проведут запертыми в своей спальне, он не хотел, чтобы она наткнулась на эти книги раньше времени.
Его управляющий встретил его, когда задача была выполнена лишь наполовину.
— В главном зале вас ждёт швея. Она из Замкового города, говорит, что знает вас.
Арчи почти не поднял головы.
— Опять… — Он предполагал, что подготовка к свадьбе не потребует от него столько времени в компании швей, ведь не ему же носить платье, но он ошибся. Деталей его свадебного костюма было столько, что казалось, им нет конца. Он хотел, чтобы для Эйнсли всё было идеально, но она всегда советовала ему чаще высказывать своё мнение, к тому же это была и его свадьба тоже. — Неужели нельзя просто сказать ей, чтобы она шила по тем меркам, что уже есть в замке? Не думаю, что я сильно вырос за последние несколько дней.
— Я пытался. Она говорит, что это важно, а её кот на меня зашипел.
— Её кот? — Арчи уже поднимался из-за стола. — Табита? Почему ты сразу не сказал? Иду. — Он лишь ненадолго задержался, чтобы передать свои дела помощнику библиотекаря — Хэмишу. Близнецы где-то носились по конюшням. Штат замка наполовину состоял из бывших детей Благотворительного дома, и Арчи с радостью усыновил бы их всех, если бы мог.
Табита стояла в главном зале, прижимая к себе многострадального серого кота и глядя на старый портрет семьи Эйнсли. Он ещё не висел на стене — просто был прислонён к столу среди первой волны вещей принцессы, привезённых для её замужней жизни. Фигуры на портрете были почти на уровне глаз, когда Табита указала на шестнадцатилетнего Лео.
— Его волосы длиннее, — сказала она, проводя пальцем по нарисованной щеке принца, словно показывая длину. — Он стройнее. Или, может быть, просто выше? — Она прищурилась, а затем покачала головой. — Нет. Он и выше, и стройнее. И я подумала, что он может быть фейри — судя по тому, как он был одет, но он им не был. — Её указательный палец замер над его карими глазами. — Он так долго на меня смотрел. А потом назвал моё имя. И я узнала. У него те же глаза.
Тут она обернулась к Арчи, и тот вспомнил, что нужно дышать.
— Ты видела Лео? Лео-человека? — Арчи уже почти перестал верить, что это возможно.
— Ты думаешь, я сошла с ума. Ты мне не веришь, — быстро заговорила Табита, склонив голову, чтобы поделиться секретом со своим котом. — Я и сама себе не верила. Он снился мне так часто, что я думала, будто это снова сон. И всегда один и тот же сон. Я видела его — моего Тома, твоего Лео — но он будто был в ловушке. Там была женщина… Она казалась — пожалуй, не совсем злой, но какой-то пустой, и я подумала, что она как-то мучает его. Удерживает. Я пыталась до него дотронуться, но какая-то магия всегда его отталкивала.
Арчи