Мы уселись в тени скалы. Я кратко рассказал им всё, начиная от той операции в Атлантике и ликвидации Калугина, до своего возвращения и письма с фотографией двери квартиры матери. Акцент сделал на похищении Лены, на звонке и встрече в Абу-Танфе, вплоть до полёта «Рейса». Говорил сухо, по-военному, но каждый чувствовал ледяную ярость, стоящую за словами. Лену знали почти все — большая часть парней была на моей свадьбе, видели ее лично. И она их знала.
Лось сидел рядом, его каменное лицо было непроницаемо, только кулаки на коленях медленно сжимались и разжимались. От него сейчас мало что зависело — воевать старыми методами с сложившихся условиях совершенно не эффективно.
Когда я закончил, воцарилась тишина. Её нарушил Шут, присвистнув.
— Хреновая история! Значит, этот Вильямс — брат той самой свиньи, что мы брали ранее? Решил отомстить, получается? А он вообще понимает, с кем связался и что у нас за похищение родных делают?
— Я этого не знаю. Но, думаю, он примерно догадывается на что пошел. И само собой речи ни о какой вербовке уже не идёт. Вряд ли меня намерены отпустить живым. И Лену тоже. Это билет в один конец.
— Ну, ну… Это мы еще посмотрим, — хмуро добавил Док, доставая бумагу из планшета. — Данные с самолета разведчика будут весьма кстати, это ты хорошо подсуетился, Гром! Без воздушной разведки действовать вслепую — просто глупо. А раз всему виной американцы, то тем более. Сколько раз мы уже с ними пересекались?
Это знали все. ЦРУ много раз переходило нам дорогу. В Афганистане, Пакистане, Сирии…
Вдруг вдалеке послышался нарастающий гул. Мы все выскочили из укрытия. В небе, над горизонтом, показалась маленькая точка. «Рейс» возвращался. Через пару минут, пролетев над нашими головами, сто сорок третий устремился к тому плато, где был развернут весь комплекс.
Там хлопнул вытяжной парашют, и беспилотник, плавно покачиваясь, пошёл на посадку в центре плато. Техники бросились к нему.
Ещё примерно час ушёл на извлечение кассеты с плёнкой и её срочную обработку в отдельном грузовике — передвижной лаборатории. Наконец, нам принесли увесистый рулон свежепроявленных аэрофотоснимков.
Я поблагодарил капитана Зухрейна, после чего они начали сворачиваться. Лейла, естественно, предпочла остаться. Мы разложили их на деревянном стенде в тени, у бронетранспортера.
Крошечный городок Абу-Танф предстал перед нами как на ладони.
Четыре квартала глинобитных и каменных домов разных форм и размеров, частично обнесённых невысокой, но крепкой стеной. Узкие улочки, площадь. На восточной окраине размещался тот самый военный аэродром Думейр. На нем, с южной стороны стоял вертолет — вероятно на нем прибыл Вильямс и остальные. Хорошо была видна малая взлётная полоса, ангары, казармы. Самолётов не было — у оппозиции такая техника не водилась.
В центре размещалось что-то вроде трехэтажного особняка поблизости от ангаров, с укреплениями на подходах. Я смутно узнал это место — неподалеку от него, в подвале я погиб в прошлой жизни.
Анализ и изучение обстановки не занял много времени.
— Так, ну… Картина более-менее ясна, — я ткнул пальцем в увеличенный снимок. — Вот главное здание. Окна заколочены досками, двери забаррикадированы. Повсюду укрепления. Много огневых точек, есть техника. Охраны — человек тридцать-сорок. Может больше, может меньше. Патрули по периметру. Скорее всего, Лену держат где-то под трехэтажным зданием. Там есть какой-то подвал, или, возможно, бункер.
— Аэродром тоже под контролем оппозиции, — добавил Лейла, стоявшая рядом. — Но эти, — она показала на снимки солдат в современной камуфляжной форме. — Это не сирийцы. И не местные исламисты. Профессионалы. ЦРУ. Их человек десять.
— Эти самые опасные! Вильямс притащил их для своей собственной охраны, они могли долететь до точки из Израиля.
— Какой у нас план⁈ — хрипло произнёс Лось. — Берём штурмом, ликвидируем всех и забираем Лену?
— Нет, — я покачал головой. — Штурм здесь не приемлем. Как только начнется шум, Лену сразу убьют, а сам Вильямс сбежит. Нет. Они ждут именно этого. Ждут, что я приду к ним сам, полный ярости и злобы. Что полезу напролом. Они могут давить на меня — сделают больно Лене, заставив меня принять их самые невозможные условия. А потом убьют обоих. Нет, нужно сыграть по их правилам, но со своими условиями.
Все замолчали, вглядываясь в снимки. Мозг лихорадочно работал, перебирая варианты. Упор на скрытность. На удар издалека. На одновременную работу всех. Но только тогда, когда я увижу ее живой…
— Предлагаю следующий план действий… Мы используем фотографии с «Рейса» для точного позиционирования точек нахождения врага. Там около тридцати бойцов оппозиции и не менее десяти американцев. Вильямс притащил их как страховку для себя, сомневаюсь, что они тут официально. Стало быть, не важно кто они и зачем… Понимаете? Их можно бить наверняка! Это враг!
Все переглянулись. Раньше открыто бить по иностранным спецслужбам как-то не приходилось.
— Да, я знаю о чем вы думаете! — твердо произнес я. — Это прямая провокация к военному конфликту двух крупнейших держав. И ничего хорошего в этом нет. Но та операция в Атлантике открыла мне глаза и научила одной важной вещи — если мы не готовы, то противник как более чем готов убивать нас. Советских людей. Без колебаний. В этом вся разница.
— Он прав! — заметила Лейла. — В Афганистане они делали то же самое!
Шут кивнул. А я продолжил:
— Далее, мы делимся на снайперские пары. Шут и Лейла, как лучшие стрелки, занимают позиции на склоне вот в этих холмах, в километре от аэродрома, с наветренной стороны, чтобы пыль и мираж скрывали ваши перемещения. Вильямс наверняка будет наблюдать. У вас будут СВД с глушителями для того, чтобы работать эффективно. Но сначала туда нужно добраться незаметно… Док и Герц, вы с этой стороны, среди равнины. У вас естественного укрытия почти не будет. Поэтому упор на маскировку.
— Не вопрос! Маскхалатов хватит на всех!
— Я тоже пойду! — громко заявил Лось. — С СВД обращаться умею, стреляю хорошо! Я по китайцам стрелял, когда вы все ещё на горшки в детском саду ходили…
— Шут, сколько у вас винтовок с собой? — спросил я.
— Семь штук. Все с глушителями. Боезапаса достаточно.
— Хорошо! — я вновь посмотрел на Михаила Михайловича. — Но расстояние в полтора и два километра для СВД это не мало. Работать сложно. Не каждый стрелок