– Как Ларссону удалось обойти кровные связи команды?
– Не знаю, – задыхаясь, ответил Тэйт, но не отставал от меня ни на шаг.
– Существуют подобные заклинания, помогающие разрушить эти узы, – вклинился в разговор Гэвин. – Возможно, ему помогли морские ведьмы.
Я издал полный разочарования возглас и представил, как буду медленно выдирать кости Ларссона из каждой чертовой конечности, едва только найду его снова.
Предательство Ларссона, плававшего со мной бок о бок почти десять чертовых лет, ощущалось как сокрушительная, почти удушающая боль… Он всегда хранил верность, а сейчас воткнул нож в спину. Его лютая ненависть ко мне, заставившая второго помощника рискнуть собственным королевством, отозвалась внутри меня изменой, задевшей самые глубокие жилы покрытого струпьями сердца.
Не успели мы войти во дворец, как нас окружили Селин, Сьюэлл и Алексий.
– Почему ты весь в крови? – Селин побледнела, увидев пропитанную кровью одежду Тэйта.
– Неважно. – Он отмахнулся от ее рук.
– Где она? – Алек протиснулся сквозь остальных.
– Пропала, – только и бросил я, прежде чем ворваться в большой зал.
– Эрик, – отозвался Тэйт. – Ты должен знать, что Ларссон жаждет короны. Я взял ее в руки на несколько мгновений, прежде чем она исчезла. Он считает, что корона принадлежит ему.
– Он безумец, – огрызнулась Селин.
– Два угря, – сказал Сьюэлл. – Ветры доносят сказки о двух угрях.
Моя челюсть сжалась. Для Сьюэлла «ветры» означало слухи.
Два угря.
Два наследника.
– Бастард Торвальда?
– Когда-то я считал это правдой, – четко и уверенно ответил Сьюэлл. Он прижал к груди первый кулак. – Видел шепотки при свете дня.
Я сделал паузу.
– Ты видел Торвальда с другим ребенком?
Сьюэлл покачал головой. Когда он пытался подобрать слова, на его лице отразилось нескрываемое разочарование.
– Видел его и… лису.
Сьюэлл знал Торвальда больше, чем кто-либо из ныне живущих. Они плавали вместе на корабле Королевства Вечности еще до того, как Бездна была запечатана, до моего похищения народ Королевства Вечности часто встречался с фейри земных королевств. Торговля, обмен магическими предметами, сомнительные сделки – все совершалось со спокойным трепетом между разными фейри.
Однако отношения кардинально изменились, стоило им украсть морского наследника и призвать отца. Но возможно ли, что до предательства мой отец спал с земной фейри? Вероятно, он обзавелся бастардом между мирами?
– Все может быть, – проворчал Тэйт, услышав, как я бормочу свои мысли под нос. – Наши отцы вели себя одинаково, если дело доходило до постели, ты же знаешь. Никто не хранил верность.
– Это объясняет способность Ларссона избегать кровных уз, – добавил Гэвин. – Кровь короля или лорда не обязана привязываться к собственному проклятому кораблю, не так ли?
Если в нем течет кровь Торвальда, возможно, Вечный корабль склонится перед ним. Меня болтало над чертовой пропастью безумия и жажды крови, и неважно, что из двух вернет мне Ливию.
– Но чтобы стать наследником Королевства Вечности, ребенок должен родиться от избранной спутницы, – заметила Селин. – Бастард не сможет носить корону.
– Мы все слышали слухи о бастарде Торвальда, – ответил Тэйт. – Даже если в Ларссоне и течет кровь Короля Вечности, ему никогда не обрести подобной власти, поскольку Эрик и Ливия восстановили единый трон. Их сердечная связь не имеет себе равных.
– Если только у Ларссона тоже нет сердечных уз, – хмуро пробормотал Гэвин.
Тэйт заметно побледнел.
– Думаешь, у Ларссона есть женщина на стороне?
– По-моему, у него в руках проклятая морская ведьма, которая и помогла ему породить Тьму.
– Если он жаждет захватить трон Королевства Вечности, зачем разрушать земли? – недоуменно спросила Селин.
– Это не имеет никакого значения! – Я повернулся к ним. – У него Ливия. Вот что важно. Я найду ее, а потом вырву ответы из его треклятого рта, когда доберусь до него.
Хватит с меня догадок и предположений. Каждый вдох отдалял Ливию от меня. Я продолжал держать руку на ноге, желая, чтобы кто-нибудь отрезал ее, дабы заглушить ноющую боль, и, заметно прихрамывая, дошел до покоев. Внутри никто не ждал, и мы приступили к вскрытию тайной панели, извлекая оттуда ножи, тесаки, кинжалы и даже колючие стрелы.
Я повязал на голову черный платок, закрепил на поясе клинок и крикнул в коридор Алистеру, чтобы тот подал сигнал в колокола Королевства Вечности – сигнал к срочному отплытию королевской команды.
– Проклятье! – Сердце пропустило удар. – Я не чувствую ее. Я не чувствую Ливию.
Она должна звать меня. Я должен слышать ее в своем проклятом сердце.
Подступившая желчь обожгла мне горло. Подобное ощущение не могло означать, что она погибла. Если он причинил ей вред, я разорву тело Ларссона на мелкие кусочки.
– Тогда я приступаю к охоте, – произнес Гэвин, схватив меня за плечо. – Я прочешу все королевство, Эрик. Не пропущу ни один маленький водоем и буду искать, пока не найду.
Слова вежливости и благодарности, которые я хотел сказать и которых так сильно ждала от меня Ливия, так и застряли в глотке. Не выдавив из себя ни звука, я лишь кивнул и похлопал ладонью по его шее.
Гэвин повернулся к Селин и запечатлел поцелуй на ее лбу.
– Присматривай за королем, Тайдкаллер.
– Ларссон узнает о тебе. – На ее длинных ресницах заблестели непрошеные слезы. – Не смей умирать, надменный лорд.
Гэвин притянул ее к себе, но его глаза переместились на Сьюэлла. Корабельный повар засунул руки в карманы брюк и устремил взгляд в пол, избегая встречаться с Гэвином глазами.
– Даж. – Гэвин отпустил Селин, но, не выпуская ее плеча, обхватил шею Сьюэлла другой рукой. – Со мной все будет в порядке. Присматривай за своей спиной. Присмотри за Сел.
Сьюэлл прижал голову Селин к своему плечу, когда она обняла его за талию.
На вопрос Ливии, освободил ли Гэвин своего отца из темницы после первого дня пыток, мне пришлось отвечать туманными фразами. Столько лет я хранил эту тайну, что подобный ответ стал просто привычкой. Еще будучи сопливым мальчишкой, я знал, что Гэвин проник в камеру и выпустил отца через незанавешенное окно. В конце концов, это я оставил в углу камеры ведро с дождевой водой.
Слишком долго мы пытались скрыть лицо Сьюэлла от лордов домов и, придя к единому решению, спрятали его на виду у всех на Вечном корабле, где он мог бы объять море, находясь при этом в безопасности. Там, где правда о его живой дочери могла бы раствориться в морских легендах и историях.
Где всех троих наконец-то оставят в покое.
Его ум не потерял остроты, тело – силы, а любовь к детям осталась неизменной. Бесчеловечные пытки Харальда лишь заставляли его произносить спутанные слова.
– У меня больше нет времени, – произнес я. – Нам нужно найти Ларссона.