– Нас? – переспросил Крымов.
– Я еду с вами, – твердо сказал Рудин. – Теперь куда вы, туда и я. Хоть на край света.
– Ладно, – кивнул детектив. – Принимаем.
Антон Антонович потер маленькие цепкие ручки:
– Приступим! Ты будешь что-то говорить? Или так, силой мысли?
– Можно по-разному. Мне нужен мой советчик, проводник, поводырь.
– И кто он? – спросил Крымов.
– Дух. Бесплотный дух. Он пришел ко мне вместе с этим зеркалом, он сам выбрал меня, он был сторожем его, хранителем этого перехода из того мира в другой, дежурным этого коридора. Я прошу у него той или иной встречи, и он открывает мне путь.
– Так было и с Людовиком Пятнадцатым? – спросил Крымов.
– Да, – кивнул Рудин.
– Он разрешает, чтобы вы приглашали свидетелей?
– Да, несколько раз он высказался против, но это были особые люди.
– Простите, особые, но какие?
– Скептики. Недоброжелатели. Это ведь то же самое, как пригласить на изысканный пир того, кто демонстративно плюнет в свою тарелку и с усмешкой уйдет.
– Ясно. Мы ни те и ни другие. Мы верим, и мы доброжелательны.
– Поэтому я допустил вас до сеанса.
– Он что-нибудь просит взамен? – спросил Крымов. – Ваш Дух?
– Никогда и ничего. Отставьте стулья в стороны, господа, это не кинотеатр, и я приступлю.
Крымов отставил два стула в одну сторону, Долгополов оттащил свой в другую и плюхнулся на сиденье.
– Зоя, садись, – сказал Крымов.
Но Зоя Осокина не двигалась.
– Как жаль, Лев Денисович, что вы не привели сюда меня раньше, – зачарованно проговорила она. Зоя стояла как раз напротив зеркала и глаз не могла оторвать от его поверхности. – Многое могло бы пойти по-другому.
– О чем ты говоришь, девочка?
– О многом, Лев Денисович, об очень многом. Оно ведь и впрямь волшебное, ваше зеркало.
– Разумеется. Зачем мне врать?
– Недаром матушка говорила мне, когда я была еще девочкой, что мне могла перепасть часть ее дара.
– О чем ты, Зоя? – спросил Крымов.
Но Зоя, не отводя глаз, смотрела и смотрела на поверхность зеркала. Она как будто хотела загипнотизировать его. Рудин сейчас сам не сводил глаз, но со своей одухотворенной воспитанницы, такой он ее еще не видел, на нее же пристально и с беспокойством смотрел Крымов. Она как будто изменилась, преобразилась, в ней появилось то, чего они раньше не замечали. А это всегда настораживает.
И только Антон Антонович упрямо таращился в зеркало, затем встал со своего стула и подошел ближе к удивительному и, может быть, и впрямь волшебному зерцалу.
– Ё-моё, – восторженно пробормотал Долгополов. – Оно работает!
Все обернулись к бодрому старику, но тотчас перевели взгляды на зеркало Рудина. По нему сейчас пробегала легкими накатами серебристая рябь. А за возникшими волнами уже проявлялась картина – там были исполинские горы. И чем быстрее уходила рябь, тем яснее виделся величественный горный пейзаж.
– Но я пока еще ничего не успел, – сказал Рудин. – Что это такое? И как это может быть?
А горы словно приближались к зрителю и становились все четче. Одни, самые высокие, были укрыты снежными шапками, другие, пониже, оставались зелеными, но вот что было странно: все эти горы двигались, вернее, они оставались на месте, а двигался тот, кто смотрел на них сверху. Складывалось такое ощущение, что зрители, подобно птице, летели над этими вершинами. И уже становилось ясно, что они приближались к чему-то – к дальней горе у горизонта, она разрасталась и становилась все яснее. И все это было пронизано небывалым изумрудно-золотым светом.
– И где это? – спросил Крымов.
– А вот где это, ответить можно, – сказал Антон Антонович. – Видите, справа, в углублении горы, в гигантском гроте? – спросил Долгополов. – Быстрее смотрите – сейчас уйдет!
– Статуя Будды! – воскликнул Андрей. – Это Гималаи! И все-таки, Лев Денисович, как нас туда занесло?
Но хозяин дома вновь перевел взгляд на свою подопечную. Глаз с нее не сводил. Он уже все понял.
– А вы спросите у Зои Владимировны, – сказал Рудин.
– У Зои? – не понял его Крымов.
На молодую женщину уставился и Долгополов.
– Это один из моих снов, – не сводя глаз с зеркального экрана, ответила она. – Я всегда думала, что этот сон – моя фантазия…
А «камера» приближалась к той дальней горе, и уже можно было различить стоящую на ее вершине женщину в длинном балахоне, с посохом в руках. Она была седа и величава, волосы ее развевались по ветру, и она смотрела вперед так, словно ждала кого-то. Ждала ее – свою птицу-странницу!
Зоя горячо прошептала:
– Я и прежде вызывала ее – это моя мать. Я думала, что это сон, но он пророческий, это путешествие души через пространства и времена. Но я никогда так близко не подлетала к ней.
И вот полет «камеры» остановился – шагов за десять от женщины.
– Мама, – прошептала Зоя. – Мамочка, здравствуй.
– Здравствуй, дочь, – ответила та. – Я прошу у тебя прощения за то, что бросила вас. Прошу всем сердцем, на коленях, обливаясь горькими слезами. Но меня позвали – это была моя судьба. Я не могла остаться, потому что никогда не принадлежала себе и знала об этом с детства. Моей телесной оболочки давно нет, но душа человека бессмертна, и ты знаешь это не хуже меня. Я не могу помочь своему Учителю – ты сможешь, ты и те, кто будет с тобой. Но только твои друзья, близкие духом люди, с чистыми сердцами, и никто больше. Ты должна спасти моего Учителя, он хранит великие тайны, и он бессмертен, пока он один, но злые силы, вторгшиеся извне, способны все изменить. Он живет в недрах горы Брахма, в самом сердце Шамбалы, в индийских Гималаях.
– Но что мы должны сделать, мама?
– В городке Набаса вы найдите проводника – его зовут Ракша, он укажет дорогу в Сарасвати-Парушни, к брахману Сумати. И поторопись, Зоя, скоро время будет работать против вас. – Она кивнула дочери: – Прощай, моя девочка. И прости за все!
– Я простила тебя, мама, – вырвалось у Зои. – Давно простила. И ты прости, что я ненавидела тебя. Прости меня!..
Серебристая рябь стала возвращаться, и скоро седовласая женщина в длинной робе с посохом в руке стала таять за этой рябью, а потом и сама рябь исчезла, и зеркало сделалось просто зеркалом в полутемной комнате.
– Свиданьице, – пробормотал Долгополов. – Что скажете, Андрей Петрович?
– Скажу, что Зоя Владимировна полна сюрпризов.
– Да, я такая, – все еще мыслями устремленная в другой мир, с улыбкой кивнула его подруга. – Я молила Бога об этом свидании – и вот случилось…
– Ладно! – хлопнул в ладоши Антон Антонович. – Придется