– Я заметил, но все равно мерзко.
– Фосфор, а также кровь потомков дракона Ордо, якобы с полей западных зарейнских нибелунгов. По легенде, они соседствовали вместе – драконы и люди. А знаете, чей потомок ящерица муки-муки?
– Дракона Ордо?
– Да, его самого.
– Это какая-то мифология и сказки, Антон Антонович, на находите?
– Это связь времен, Андрей Петрович, так что все сходится.
– Тогда возникает законный вопрос, а какие еще элементы перечислены в рецепте древнего алхимика Альбануса? – хитро прищурив левый глаз, спросил Крымов. – Ведь перед нами, как я понимаю, великая находка человечества?
– Я знал, что вы об этом спросите, Андрей Петрович. Вы не могли об этом не спросить. Рецепт Альбануса до нас дошел не в полном виде. Но зафиксировано еще два элемента… – Антон Антонович даже оглянулся по сторонам, будто боялся, что их подслушают. – Алмазная пыль, – прошептал он, – и толченый корень мандрагоры…
– Это уже кое-что, – задумчиво кивнул Крымов. – Дело проясняется.
– Думаю, вы знаете, что мандрагора вырастает именно там, куда попадает семя висельника вместе с мочой, когда он дергается на перекладине. Поэтому во все века мандрагора была мистическим растением – она как будто дает сцепку между миром мертвых и живых.
– Читал, читал. Тоже мерзко, еще хуже кала летучей мыши.
– Остается еще пара неизвестных нам элементов, но хорошо известных профессору Рудину и его ассистенту Осокину.
Крымов согласно кивнул:
– Ну хорошо. А теперь спустимся с небес на землю. Вернемся из Средневековья в современный мир. Второй закономерный вопрос: за что ему дали Нобелевку, этому Льву Денисовичу Рудину? Не за красивые же глаза и благородные седины?
– Нет, не за них. Он очень далеко продвинулся в своих исследованиях. Очень далеко…
– Договаривайте, Антон Антонович.
– Продление человеческой жизни – самое лакомое блюдо для всех живущих под солнцем, а для тех, у кого много денег, особенно желанное. Нищему, может, и жизнь-то не в радость, только и ждет, когда бог приберет, а богачу подавай деньки да годы. Но и не старым хрычом тому же богачу хочется жить, правда?
– Воистину так.
– Во-от. И умирать молодым и здоровым в девяносто лет тоже не хочется. Рудин работал и над омоложением клеток, и над их долголетием.
– Божественный коктейль?
– Именно так, Андрей Петрович, именно так. Мой агент следил за окнами лаборатории в институте генетики, где до ночи что-то делал Осокин, потом ученый выскочил, прыгнул в машину и уехал. Увы, в этом проливном ливне мой агент потерял его по дороге. Потом догадался, поехал в сторону дачи Рудина и увидел ту самую трагедию на дороге. Там уже была машина полиции.
– А почему Осокин работал не со своим учителем в его домашней лаборатории?
– А-а, в этом-то все и дело. Якобы лисица забралась в лабораторию Рудина и перебила там все; Осокину пришлось ехать в Москву, в институт, а сам Рудин разболелся и остался ждать его дома.
– То есть им так не терпелось провести эксперимент?
Долгополов похлопал по теплым перилам набережной.
– Именно, Андрей Петрович, именно! Это означало, что у них уже все было готово и ждать они не хотели.
Крымов закурил еще одну сигарету.
– Так-так… Выходит, что не только ваш агент следил за Осокиным? Его поджидали? Там, на трассе?
– Даже не сомневаюсь в этом, – заключил Долгополов. – Но вот главный вопрос: кто поджидал его? Кто завладел и рецептом, и, возможно, самим эликсиром, ведь чем именно занимался Осокин в лаборатории, как не реализовывал идею своего учителя? И если вся эта история с рецептом не ля-ля-ля, то нам просто необходимо узнать, в чьих руках теперь оказалось сие чудесное зелье.
На пляже последовал очередной громкий и тугой хлопок – удар по мячу. Андрею, зажавшему в зубах сигарету, хватило реакции проследить опасную траекторию летевшего пушечным ядром мяча и поймать его над своей головой.
– Вот это финт, – пробормотал он. – Держите, ребята! – крикнул он и ловким ударом отправил мяч назад. – Такой попадет в голову – срежет наповал.
– Не отвлекайтесь. Завтра утром летим в Москву, – кивнул Антон Антонович. – Билеты уже куплены.
Крымов почти возмущенно захлопал глазами:
– Как всегда, с места в карьер? Без предупреждения? Совесть есть? А вдруг у меня у сестры день рождения?
– У вас нет сестры. Вы один-одинешенек перед Господом Богом. А работа по спасению мира у вас есть. И я, ваш куратор и наставник, у вас тоже есть, между прочим. Так что летим завтра утром. Похороны Осокина в двенадцать – как раз успеем.
– Какой же вы, Антон Антонович…
– Какой?
– Внезапный, вот какой.
– А-а, это да, – со всей искренностью согласился Долгополов. – Я как ураган Эндрю. А не выпить ли нам пивка, Андрей Петрович? Прохладного, бочкового, если есть?
– Я только за, раз уж вы в погожий денек выбрались из берлоги в злачное место. В край ресторанов, кафе и дискотек.
– Вот и пошли, – Долгополов завертел головой: – Тут ведь на каждом шагу наливают, да?
– Почти что так, – кивнул Крымов. – Идемте, покажу ближайший источник.
Уже через десять минут они сидели под пестрым тентом и пили светлое чешское пиво. Перед ними был широко открыт большой пакет с чипсами с беконом, поменьше с сыром и маленький пакетик с коричневыми ржаными пересоленными сухариками.
Задумчиво цепляя то чипсы, то сухарики и машинально отправляя их в рот, Долгополов отхлебывал пиво из кружки и смотрел в пространство – смотрел и, кажется, ничего сейчас не видел. Его прозрачная пенистая седая шевелюра и бакенбарды еще хранили в себе остатки солнца. В глазах роились неведомые мысли, взгляд пронзал сейчас времена и пространства и блуждал где-то в неведомых детективу Крымову просторах. Со стороны могло показаться, что это сидит маленький оракул, жует свою наркотическую жвачку и еще немного – он встанет, опрокинув стул, и начнет вещать.
Андрей долго смотрел на него, а потом непроизвольно поморщился:
– Не надо со мной так, а?
– Что еще за претензия? – вышел из оцепенения бодрый старик.
– Когда вы такой задумчивый, Антон Антонович, вы меня пугаете, – признался детектив. – Честное слово.
– Да, император Рудольф тоже говорил мне об этом.
– Рудольф? Это который чешский император?
– Он самый, богемский.
– Вы и с ним были вась-вась?
– С ним были вась-вась многие мудрецы. А как иначе? Он открыл двери для всех алхимиков и каббалистов Европы, между прочим. Как я мог не наведаться к такому просвещенному монарху?
– Ну да, разумеется, – пожал плечами Крымов и потянулся за пачкой сигарет. – Как могли не наведаться? Глупость спросил.
– А лицо