Долгополов кивнул без возражений, что случалось очень редко. А затем потянул дверь на себя…
Крымов осторожно вошел в полутемное помещение, средневековую залу с оружием по стенам, книжными полками и сундуками, разбросанными книгами, исчерканными листами и писчим прибором на столе, где, помимо прочего, в роскошном канделябре горела одна только свеча.
– Тут были, и совсем недавно, – держа темный угол под прицелом, заметил Крымов.
– Ни вы, ни я, мы не знаем, как тут идет время. Возможно, эта свеча тут горит уже сто или двести лет. По нашим меркам. Но вы правы – интуит Разумовский не мог ошибиться. Он видел красное пятно именно здесь. Но кто же тут копошился?
И тут они услышали жалобное поскуливание и похрюкивание, там, в глубине, за сундуками. Два искателя приключений наставили на звук свои огромные кольты «Питон».
– Эй, выходи, – окликнул Крымов спрятавшееся существо. – Лучше по-хорошему. – Он обернулся к Долгополову. – Но если это зверь, как он нас поймет?
– В этом измерении вас поймет любой зверь. Я так думаю.
И едва он договорил, как из-за сундука тяжело вырвалось что-то страшное, крупное, волосатое и, хрипя и рыча, метнулось в их сторону. Оно бежало криво, западая на один бок. Ни слова не говоря, и Крымов и Долгополов выбросили руки с оружием вперед и выпустили в чудовище каждый по шесть пуль. Сколько и было в барабане «Питона». Хрипя, чудовище кубарем подкатилось к их ногам и теперь в судорогах истекало кровью.
– Ёпсель-мопсель, – с омерзением отступая, пробормотал Крымов. – Какой ужас…
– Да, чудный мутант, – согласился Антон Антонович.
Переговариваясь, оба откинули барабаны и, выуживая патроны из карманов, заряжали револьверы заново. На всякий случай.
Перед ними лежал полукабан-получеловек. Какое-то уродливое мифическое существо. Верх, включая грудную клетку, был человечий, или почти так, лицо отдаленно сохранило черты свиньи, оставив похожий на пятак расплывшийся нос, а вот задняя часть была именно кабанья, густо покрытая черными волосами, со свиными окороками и копытцами. Волосатые человеческие руки подрагивали, брыкались в агонии свиные ноги. Через жидкие кучерявые патлы на голове можно было рассмотреть наметившиеся два выступающих шарика – рога.
– Это – демон, – кивнул Долгополов.
– Я тоже вижу зачатки рогов. Серебряные пули сделали свое дело, – сказал Крымов. – Но двенадцать штук – немало.
– Как бы там ни было, мы облегчили его страдания, Андрей Петрович.
– Очень может быть.
– Вы уже догадались, откуда взялось это существо?
– Думаю, это плод ее эксперимента, – сказал Крымов. – Вот для чего ей понадобился эликсир жизни. Но то ли его не хватило для превращения, то ли он плохо подействовал на этого монстра. Будет о чем рассказать Рудину.
Мутант громко захрипел. Оба охотника наставили на него стволы.
– Да ладно? – изумленно пробормотал Крымов. – Двенадцать серебряных пуль! – повторил он. – Куда это годится?
– Это же не просто оборотень, Андрей Петрович, что вы хотите? Это – демон, – тоже повторил старый охотник за нечистью, – может быть, он живет уже сто тысяч лет.
Человек-кабан вдруг открыл глаза и, глядя на своих палачей, криво улыбнулся щербатым ртом, из которого сейчас вытекала струйками кровь. Захлебываясь, он прохрипел:
– Дождетесь скоро, мы придем, и мало тогда вам не покажется…
– Кто ты? – спросил Крымов. – Как тебя зовут?
– Имя мне – легион, – сказал он и, кашляя, засмеялся.
Сказал это и, скоро захлебнувшись кровью, забился в агонии и сдох.
Они сфотографировали телефонами убитого полузверя. Поддавшись внутреннему голосу, Крымов обошел мертвого демона и приблизился к дальнему открытому окну. В этом измерении, здесь и сейчас, было лето, ночь, огромная близкая луна освещала дорогу, укрытую зыбким туманом. Что-то заставило насторожиться Крымова, он поспешно достал из кармана походный бинокль и приставил к глазам. Там, внизу, уже в нескольких километрах от замка, по извилистой тропинке в сторону лесного массива до горизонта уходили два всадника. Вернее, так: всадник и всадница!
– Антон Антонович! – воскликнул детектив.
– Что?
– Это они! Черт возьми, они! Уходят к лесу! Сейчас пропадут!
Но в самый последний миг, перед тем, как пропасть из виду, женщина обернулась – и глянула она именно на то окно, у которого сейчас стоял Крымов и смотрел на нее. И он узнал всадницу, как и она – он мог бы поклясться! – его. Узнала и хищно и с ненавистью улыбнулась. Хотя вряд ли такую гримасу можно назвать улыбкой – это было проклятие и обещание отомстить.
– Это была она, – сказал он. – Лилит…
– Даже не сомневаюсь в этом, – откликнулся Антон Антонович. – Теперь ее удел – вечное бегство.
– Тут не поспоришь. Хотя неприятна одна только мысль, что она все время где-то рядом. И шастает по магическому полю от одного зеркала к другому.
– По минному полю она шастает. После ее последних выкрутасов в Питере и Венеции ее больше не простят. Отнимать жизни у людей она права не имела и была предупреждена об этом. И сил в том нашем реальном мире ее тоже лишили. Вы правы: ее удел – метаться между мирами, между небом и землей, в мире магии. Она будет скрываться так, как сможет, там, где сможет, и столько, сколько сможет. И ей все время нужно оглядываться. Впрочем, как и нам. Пока она жива и не погребена небесами. Я возьму на пробу кровь этого упыря, – сказал он, – когда доберемся до лаборатории Рудина, проверим, что и как.
– Если доберемся.
– Куда мы денемся. И вообще, что за пессимизм? – Долгополов неспешно ходил и осматривался, цепляя взглядом те или иные предметы. – Я не могу понять, чей это кабинет, – наконец-то молвил он. – Географические карты на стенах. – Он подошел к одной из них. – А посмотрите на эту, как любопытно! Карта Афанасия Кирхера Atlantis. Его Атлантида, полумифический материк, якобы затонувший сотни тысяч лет назад в середине нынешнего Атлантического океана, почему тот и был так назван. Да с такими подробностями. До нас дошел другой вариант. – Антон Антонович щелкнул телефоном и эту карту. – Да чей же это кабинет?
– А я знаю, чей, – сказал Крымов. – Что, Антон Антонович, на всякого мудреца довольно простоты? Вот же на столе рукопись, вот и название «Нищета духа и богатство разума». А вот и автор – Готфрид Томазиус.
– Вы это серьезно? Сам Томазиус? – Долгополов почти подбежал к столу, заваленному бумагами. – Да, так и есть. Великий алхимик, медик и химик Готфрид Томазиус. Стало быть, мы в герцогстве Брауншвейгском, в замке Цитадель. И стало быть, все эти книги – библиотека Томазиуса. А стало быть, тут можно найти… – Антон Антонович быстро подошел к стеллажам