У Пола оказалась целая горсть вишен в шоколаде.
— Ну и дела, — пробормотал он.
Он шел по шоссе. Потом вишни закончились, а мужчина, женщина и машина — все исчезли вдали еще раньше, но это было неважно.
— И у меня будет так же, — сказал молодой Пол Роденбуш. — У меня должно быть так же. — А затем прибавил: — Интересно, как зовут ту женщину?
Через четверть мили спуска был поворот от школы, туда, где шоссе пересекала железная дорога, и там стоял столб в форме X, на котором было написано: Железнодорожный переезд». По рельсам катил, пыхтя, утренний товарняк, тревожа тихий воздух гудками: два длинных, короткий, длинный. Когда Пол был ребенком — два года назад, — ему казалось, что этот товарняк приветствует его, свистя: Пол… Родн… Буууушшш… и выпускает под конец клубы пара. Пол дошел до переезда и остановился там, где асфальт сменяла первая линия. Паровоз, тендер, никелированная пластина с надписью ««T.&N.O», Южная Пенсильвания, Пири Маркет, Канадская Тихоокеанская» проплывали мимо. Вагоны со всех концов света: платформы для перевозки рогатого скота, холодильники, холодильники, закрытые багажные вагоны, тормозной вагон. Тормозной вагон был красным, как флаг, в окне мелькнул брившийся железнодорожник с бычьей шеей и пеной на подбородке, как у бешеной собаки. Затем поезд оборвался, превратившись в прямоугольник на путях, в задней двери которого виднелись контуры кондуктора. Прямоугольник быстро удалялся.
Пол повернулся к шоссе. На другой стороне дороги стоял какой-то мужчина. Пол изумленно уставился на него.
На мужчине было старое коричневое пальто с овечьим воротником и синими обшлагами. Из рукавов торчали длинные обветренные руки, одна из которых, правая, была скрючена, как коготь. На ней не было ни безымянного пальца, ни мизинца, а добрая треть ладони была отрезана. Сбоку торчал безымянный палец, а вдоль него до самого запястья проходил аккуратный серебристый шрам.
Мужчина отряхнул себя от пыли и поднял взгляд на Пола.
— Здорово, приятель.
Либо он отращивал бороду, либо срочно нуждался в бритье. Но Пол все же разглядел ямочку на квадратном подбородке. Глаза у него были бледные и мутные, как вода в стакане после того, как его ополоснуть после выпитого молока.
— Привет, — ответил Пол, все еще глядя на руку.
Мужчина спросил, что за город там впереди, и Пол ответил. Теперь он понял, что это за человек — один из тех бродяг, что ездят с места на место на товарняках. Они были везде, эти люди, и жили всем, что подвернется. Подаянием или выгулом быков, поденной работой или могли даже стащить то, что плохо лежит.
Мужчина смотрел на город, скосив глаза так, словно попытался заглянуть через губу. Затем сплюнул.
— Ничегошеньки здесь не переменилось, — сказал он.
— Никогда и не переменится, — ответил Пол и тоже сплюнул.
— Ты оттуда?
— Да.
— Я тоже, — к удивлению Пола сказал мужчина.
— Черт побери, — сказал Пол, — вы не похожи на здешних жителей.
Человек перешел дорогу и подошел к Полу.
— Я тоже так думаю. Я повидал много мест с тех пор, как уехал отсюда.
— А где вы побывали? — спросил его Пол.
Мужчина увидел открытый, доверчивый взгляд Пола.
— Проехался по всему миру, — сказал он. — По всей стране на товарняках, и по всем океанам на кораблях. — Он распахнул пальто, обнажив правое предплечье. — Смотри сюда.
Разумеется, там была татуировка.
— Женщины, — сказал человек, согнув похожую на коготь руку так, что татуировка заизвивалась. — Вот что я люблю.
Он прикрыл один бледный глаз и засмеялся левой стороной рта мелким, кудахтающим смешком.
Пол облизнул губы.
— О, да, парень, — сквозь смех сказал мужчина.
У него были гнилые зубы.
— Ты еще увидишь все эти места, где я побывал, — сказал он. — В городке для меня было недостаточно места.
— Для меня тоже, — отозвался Пол. — Я больше не вернусь туда никогда.
— Да нет, вернешься. Когда-нибудь тебе захочется снова увидеть его, позадавать вопросы, узнать, что случилось с твоими предками, узнать, как они умерли, а потом снова уйти, поняв, насколько правильно ты поступил, уйдя в первый раз. Это мое второе возвращение сюда. Каждый раз, когда я попадаю в эту часть страны, я заворачиваю сюда, просто чтобы посмеяться над старым городишком. — И он опять покосился на город вдали. — А ты действительно уходишь, старина?
— Ухожу, — кивнул Пол, и ему понравилось, как прозвучало это слово. — Ухожу, — повторил он.
— И куда ты направляешься?
— В большой город, — сказал Пол, — где найду что-нибудь получше, чем здесь.
Мужчина пристально поглядел на него.
— Эй, а деньги-то у тебя есть?
Пол из осторожности отрицательно помотал головой. У него было два доллара и девяносто два цента. Мужчина поколебался, потом, казалось, принял какое-то решение и пожал плечами.
— Ну, удачи тебе, старина. Чем больше мест ты обойдешь, тем большим человеком станешь. Так сказала мне одна женщина в Сакраменто.
— О-о!.. — протянул Пол и увидел, как к переезду приближается коричневый с малиновым фургончик. — Это мистер Шерман!
— А кто он?
— Шериф. Наверняка он ищет меня.
— Шериф! Ну, привет тебе. Не беги за мной! Выбери другое направление! — Мужчина спрыгнул с дороги и мгновенно исчез в кустах.
Вздрогнув от неожиданной поспешности своего собеседника, Пол секунду постоял, затем бросился в кусты по другую сторону шоссе. Плюхнувшись на живот в самой гуще кустов, он затаил дыхание и уставился на дорогу. Машина замедлила скорость, почти остановившись. Пол в ужасе закрыл глаза. Затем услышал хруст металла и вой двигателя, когда машина перешла на вторую передачу и, набирая скорость, направилась на подъем.
Пол выждал пять минут. Страх исчез так же быстро, как высох со лба пот. Затем он выбрался из кустов и пошел по шоссе, поглядывая, не вернется ли машина шерифа. Он не увидел никаких следов человека с когтем вместо руки. Да и не ожидал их увидеть.
Вот и я могу стать таким же, подумал Пол. Бродить по всему свету. Дедушка говорил, что у таких людей зуд в пятках. Пятки Пола действительно зудели. Но это потому, что он уже немного устал. Он тоже может вернуться сюда через много лет, покрытый татуировками, с искалеченной рукой. Народ будет коситься на него. А какие истории он сможет тогда рассказать! «Иду я по берегу Нила и вижу,