Тридцать футов, отделявшие его от нижней стороны столика, показались Гарту самым опасным подъемом в жизни, но он все же полез. Сеть, казалось, проседала, когда он ставил ногу в очередную ячейку. Взглянув вниз, Гарт увидел, что она коснулась пола, затем стала подниматься обратно вверх.
Внезапно он вспомнил невероятную плотность крошечных захватчиков ффанксов, и в его голове стало кое-что проясняться.
Взволнованный, Гарт лез все выше и выше, и, наконец, достиг стола. Встав на край, один ужасный миг он шатался на самом краю, затем восстановил равновесие и зашагал по деревянной крышке. И конечно же, на гладкой крышке стола остались его следы, когда он пошел подальше от края.
На столике стояло какое-то электрическое оборудование, в котором Гарт не стал разбираться. Он прошел к дальнему краю, присел за непонятным аппаратом и поглядел на центральный стол, за которым собрались великанши.
И кровь у него застыла в жилах.
В центре громадного стола стояла, ярко освещенная, стеклянная клетка. А в клетке лежало тело Бронзы. Без шлема. Предводительница, так походившая на Глорию Геман, управляла каким-то аппаратом, от которого в клетку протянулись манипуляторы. На концах манипуляторов были зажимы, какие-то куски белого материала, такого же грубого, как кокосовое волокно, пинцет, тампон и блестящий скальпель, больше похожий на двуручный меч.
Если в клетке пригодный для дыхания воздух, подумал Гарт, то Бронза может быть живым!
Но волна радости, которая прокатилась у него в голове при этой мысли, тут же погасла, когда Гарт понял, что они намереваются делать… Они готовились к вскрытию Бронзы!
На краткий миг Гартом овладела отчаянная паника. Он бросился было обратно к драпировке, словно намеревался спуститься по ней и напасть на женщин, но тут же остановился и постарался взять себя в руки.
Осмотрелся, внезапно выпрямился и улыбнулся, а затем принялся действовать.
— И ВОВСЕ ОН не прелестный!
Женщины собрались вокруг стола, разглядывая фигурку в клетке.
— Мы не должны его резать, пока все девушки не полюбуются на него. Он же совсем как куколка! — сказала одна.
— Вы забываете, что и ффанксы тоже казались нам куколками, — холодно сказала предводительница. — Вы что, предлагаете провести мимо этого маленького дьявола все три тысячи двести женщин, одну за другой? Да ведь начнется паника, с которой будет трудно справиться. Нет уж, давайте оставим все между нами. Мы изучим все, что сможем, а потом уберем его подальше.
— Ну, да, это твой долг, — раздраженно бросила блондинка. — Ну, так давай, делай, что должна.
Все пододвинулись ближе. Предводительница уперлась коленями в стол, чтобы дать опору рукам при управлении с манипуляторами. Два манипулятора с зажимами крепко схватили бедра крошечной фигурки. Еще два зафиксировали бицепсы, а третья пара — запястья. Затем над фигуркой навис скальпель… Но предводительница внезапно остановилась.
— Вы оставили эту штуку включенной?
Все повернулись к угловому столику. Одна из женщин подошла и потрогала стоящее на нем устройство.
— Нет, но лампы теплые.
— Ночь сегодня теплая, — сказала еще одна. — Хорошо. Давайте резать.
Все снова сгрудились вокруг стола. Скальпель повернулся и стал медленно опускаться…
— СТОЙТЕ! — проревел чей-то голос… чей-то звучный мужской голос.
— Мужчина! — пропищала одна из женщин.
Другая быстро принялась застегивать кофточку.
— Где? Где? — пропищала третья. — Я так давно не видела мужчины, что просто…
— Глория Геман, — перебил ее мужской голос. — Холли, Геман, сокращение от «аллилуйя» — помнишь?
— Гезелл! — воскликнула предводительница.
— Ну и дурак, — проворчала блондинка. — Я так и знала, что этот человек не оставит нас в покое. Это все его шуточки… Он и Вра-та-то придумал, чтобы подшутить над нами. Неудивительно, что через них прошли эти маленькие дьяволы…
— Где вы? — повысила голос предводительница.
Блондинка щелкнула пальцами.
— Это какая-то радиопередача, — заявила она. — Тебе никто не ответит, Глори. Вот гляди. — И она повернулась к угловому столику.
— А как зовут меня, доктор Гезелл?
Тишина, какой-то писк, словно пропищала далекая мышка.
— Тебя зовут Буч, блондиночка, — снова раздался мужской голос.
— Идите все сюда!
— Это магнитофон!
Все бросились через комнату к угловому столику.
— Мне казалось, ты говорила, что он выключен? Смотрите — лента проматывается!
К устройству на столе потянулась чья-то рука, чтобы выключить его.
— Не выключайте, — сказал голос. — Лучше послушайте меня. Вы должны мне поверить. Я — Гезелл. Неважно, что вы видите, неважно, что вы думаете, вы должны понять это. А теперь выслушайте меня. Вы получите возможность проверить мою личность после того, как я закончу.
— Никто, кроме Гезелла, никогда не называл меня Холли, — сказала Глория.
— Тс-с-с! — прошипела блондинка.
— Я нахожусь прямо здесь, в этой комнате, — продолжал Гарт, — и вскоре вы увидите меня. Но до этого, Глория, я хочу напомнить тебе кое-что из математики. Ты помнишь теорию мигающей материи? Из нее вытекает гипотеза о взаимном разделении Вселенных. Вселенная А существует один квант времени, затем исчезает, и ее место занимает Вселенная В, которая, в свою очередь, тоже прекращает существование и заменяется Вселенной С, и так далее. А в конце цепочки вновь возникает Вселенная А. С точки зрения наблюдателей во Вселенной А, их Вселенная существует непрерывно. То же справедливо и для наблюдателей из Вселенных В, С и так далее. Каждому кажется, что их Вселенная существует постоянно. Все это элементарно. Вот формулы для каждой Вселенной ограниченной серии четырехмерного континуума…
Далее последовали математические термины, совершенно непонятные всем находящимся в комнате, за исключением Глории Геман. Она слушала внимательно, высоко подняв изогнутые брови и нахмурившись от напряжения. Затем достала из кармана блокнот и карандаш, и принялось быстро что-то вычислять, одновременно слушая продолжающуюся речь.
— Обратите внимание на количественный сдвиг в первой фазе каждого цикла. Этот сдвиг должен существовать, чтобы достигнуть полного резонанса. Проще говоря, если нарисовать гиперболическую кривую дрожащей рукой, то эта кривая представляет собой целую серию маленьких циклических движений. И физический эффект это может иметь лишь в самом континууме. Каждый цикл происходит в слегка измененных условиях пространства-времени. Это объясняет сверхплотность тел ффанксов и всех их вещей. То, что нормально для нас, очень разрежено для них. Нам они казались очень плотными андроидами, а мы им — гигантами из разреженной материи. И в цикле должна быть некая точка, где они становятся нормальными с нашей позиции. Однако, пространственные характеристики — лишь часть общего континуума. Одновременно должен меняться и темп времени. Согласно моим расчетам, вы здесь пробыли где-то между семью и восемью с половиной месяцев,