Вот второе правило, чтобы не вымокнуть насквозь под дождем критики:
Как можно лучше делайте свое дело, а затем раскройте старый добрый зонтик, чтобы холодный поток критики не попал вам за воротник.
Глава третья
Мои глупые поступки
В моем личном архиве хранится папка под названием «МГП» – мои глупые поступки. В ней собраны записи о промашках, которые я совершил. Иногда я диктую их секретарю, но порой мои ляпы носят столь личный характер и столь несуразны, что мне становится стыдно, и я записываю их от руки.
До сих пор помню многие ошибки Дейла Карнеги, которые вкладывал в папку «МГП», еще пятнадцать лет назад. Но все же, если бы я был до конца честен с собой, то сейчас бы мой шкаф буквально ломился от обилия бумаг, свидетельствующих о моих глупостях. Зато теперь я имею полное право повторить слова короля Саула, которые он произнес более двадцати веков назад: «Не раз играл я роль глупца и нагрешил сполна».
Иногда я достаю «папку с глупостями» и перечитываю собственные ошибки и самокритику. Эти записки помогают мне с самой серьезной проблемой, с которой я когда-либо сталкивался, – с управлением компанией под названием «Дейл Карнеги».
Раньше я во всем винил других, но с годами я не только стал старше, но, надеюсь, и мудрее. И вот что я осознал: почти во всех своих бедах виноват лишь я сам. И с возрастом к такому умозаключению пришли многие. «Никто, кроме меня, – сказал Наполеон, очутившись на острове Святой Елены, – никто, кроме меня, не виноват в моем поражении. Я всегда был и останусь своим самым непримиримым врагом и причиной роковой судьбы, постигшей меня».
А теперь расскажу вам о человеке, которого можно смело назвать мастером поддержания самооценки и самоорганизации. Звали его Х. П. Хауэлл. Когда 31 июля 1944 года стало известно о его внезапной смерти в аптеке гостиницы «Амбассадор» в Нью-Йорке, Уолл-стрит был повергнут в шок, ведь этот господин был лидером финансового мира Америки – председателем совета директоров Commercial National Bank & Trust Company, а также возглавлял несколько крупных корпораций. У него практически не было образования, он начал клерком в простом деревенском магазине, а затем стал заведующим по кредитам в U. S. Steel и неутомимо двигался вверх по карьерной лестнице, богатея с каждым годом.
«Многие годы я вел ежедневник, в который вносил ожидающие меня встречи, – рассказал мистер Пауэлл, когда я попросил его поделиться секретом успеха, – в моей семье все знают, что по субботам меня беспокоить не стоит, ведь каждую субботу я посвящаю часть вечера подробной оценке и анализу собственной работы на неделе. После ужина я закрываюсь в кабинете, достаю ежедневник и обдумываю каждое совещание, разговор и встречу, которые происходили с утра понедельника. Спрашиваю себя: „Какие ошибки я совершил? Что сделал правильно и каким образом мог бы поступить еще лучше? Какие уроки следует извлечь из произошедшего?“ Порой после такого еженедельного разбора мое настроение ухудшается, иногда я поражаюсь собственным глупым ошибкам. Однако с годами таких просчетов становится все меньше. Систематический анализ собственных поступков принес мне намного больше пользы, чем любая другая практика».
Быть может, вышеупомянутый Х. П. Хауэлл позаимствовал эту идею у Бена Франклина. Только вот последний не дожидался субботнего вечера. Франклин беспощадно разбирал свое поведение и все свои поступки каждый вечер. Благодаря этой яростной работе он выявил у себя тринадцать серьезных недостатков. Перечислю только три: трата времени, беспокойство из-за мелочей, споры и попытки переубедить других людей. Старый мудрый Бен Франклин осознал, что, если не избавится от этих недостатков, далеко он не продвинется. Поэтому каждый день в течение недели он боролся с одним из изъянов и вел счет: кто кого одолел сегодня. На следующую неделю он выбирал другую плохую привычку, как настоящий боксер, надевал перчатки и смело бросался в бой. Его битва с вредными привычками продолжалась два года.
Не удивительно, что он стал одним из самых любимых и влиятельных людей, которых породила американская земля!
Элберт Хаббард сказал: «Каждый человек оказывается круглым дураком хотя бы на пять минут в день. Настоящая мудрость заключается в том, чтобы не превышать этот лимит».
Недалекий человек взорвется из-за малейшего намека на критику, но мудрый с готовностью поучится у тех, кто одернул, осудил его или «не уступил дорогу». Вот как выразился на сей счет Уолт Уитмен: «Учились ли вы лишь у тех, кто восхищался вами, кто был деликатен с вами и кто всегда неизменно вставал на вашу защиту? Неужели вы не усвоили великие уроки у тех, кто отвергал, противостоял вам или не уступал дорогу?»
Зачем ждать, пока недруги осудят и в пух и прах раскритикуют нашу работу? Не лучше ли опередить их? Давайте станем для себя самыми строгими критиками. Давайте обнаружим и устраним все наши слабости до того, как враги смогут сказать хотя бы слово. Именно так поступил Чарльз Дарвин. Он посвятил критике пятнадцать лет. Вот как это было: закончив рукопись бессмертной книги «Происхождение видов», ученый осознал, что публикация его революционной теории зарождения жизни на Земле потрясет религиозный и научный миры. Поэтому он стал своим собственным критиком и следующие пятнадцать лет проверял данные, выискивал слабые стороны в рассуждениях, ставил под сомнения собственные выводы.
Представьте, что вас оскорбили и назвали полным дураком. Как вы поступите: разозлитесь, возмутитесь? А вот как поступил Линкольн: как-то раз военный министр, Эдвин М. Стэнтон очень нелестно отозвался о Линкольне. Стэнтона вывело из себя то, что тот вмешивался в его дела. Чтобы угодить одному эгоистичному политику, Линкольн подписал приказ о перемещении нескольких полков. Возмущенный военный министр не только отказался выполнять приказ, но и назвал Линкольна проклятым дураком за то, что тот вообще подписал бумаги. Что же было дальше? Когда Линкольну передали слова министра, он невозмутимо ответил: «Если сам Стэнтон назвал меня круглым дураком, значит, так и есть, ведь он почти всегда прав. Остается лишь встретиться и поговорить с ним самому».
И Линкольн действительно переговорил со Стэнтоном. Тот убедил его в неправильности приказа, и Линкольн отменил его. Видите, Линкольн прислушивался к замечаниям, когда знал, что они основаны на знаниях, а критикующий искренне желал помочь.
Такую критику