— Ты устал. Я даю тебе отпуск. Месяц. За это время ты всё переосмыслишь.
Константин на мгновение замер. Остановился. Сделал вдох не оборачиваясь.
— Я не вернусь, — произнёс он чётко. И ушёл.
Один сон угас, и тут же вспыхнул новый, не давая мне очнуться.
День был тёплым, но в воздухе стояла вязкая тяжесть. Константин шёл по коридору, гулкие шаги отдавались в пустых стенах. Лицо его было спокойным, почти отрешённым, но глаза злыми.
Он знал, кого ищет.
— Господин Мартынов у себя? — спросил он у писаря.
Тот лишь молча кивнул и сразу отвернулся. Слишком уж часто за последнее время смотрели в сторону этого человека с тревогой, но никто не решался ничего сказать.
Дверь распахнулась без стука.
Мартынов, высокий, худой мужчина с сальными волосами и липкой улыбкой, оторвался от бумаг.
— А, ваша светлость, — проговорил он вставая. — Чем обязан?
— Сядьте, — отрезал Константин.
Он подошёл к столу, выложил на него пачку писем, три клятвенных показания и одну печать, ту самую, что в своё время принадлежала Михаилу, отцу Арины.
— Это что? — голос Мартынова стал натянутым.
— Это доказательства того, как вы обманом и угрозами подставили человека и довели дело до казни. И как позже вы прибрали себе всё имущество его семьи.
Мартынов побледнел. Он попытался улыбнуться, но губы не слушались.
— Вы не понимаете. Это были распоряжения сверху, я лишь исполнитель.
— Не лгите, — голос Константина был спокоен, но в нём звенела сталь.
Он подошёл ближе. Очень медленно. Взгляд его не отрывался от лица Мартынова.
— Не пугайте меня! Я буду жаловаться королю! — закричал сразу как-то ставший жалким Мартынов, делая попытки покинуть кабинет.
Константин схватил мужчину за грудки, рывком прижал к стене. Никто не вмешался. Стража в коридоре не шелохнулась.
— Отпустите! Я ни в чём не виноват!
— Нет, — тихо сказал Константин. — Я прикажу, чтобы ты отдал всё, что отнял. Чтобы ты публично признал вину. А потом будет суд! — он смотрел прямо в глаза мужчине — И казнь! Поверь моему слову!
И Мартынов поверил. Его гордость покатилась вслед за каплями пота по вискам.
Отряхнув руки, как будто прикасался к чему-то мерзкому, Константин вышел за дверь и бросил стражникам.
— Арестовать его!
Из кабинета раздавались мужские рыдания.
Я проснулась резко, как будто меня выдернули из глубины. Лицо мокрое от слёз, простыня сбилась и скомкалась. Сердце колотилось, как если бы я бежала.
Это был не просто сон. Я знала.
Слишком многое совпадало. Лица, интонации, даже названия. Всё выглядело, как будто я увидела, то, что было на самом деле, а не специфическую активность мозга, именуемую сном.
Я пролежала до рассвета, глядя в потолок, в тишину, которая давила сильнее любого шума. А потом заснула, на час, может, два.
Проснулась разбитая, и в плохом настроении.
Глава 55
Мастерские восстановили быстро. Помогали все: и работники, и жители деревень. Мы с Константином ездили туда каждый день, и с каждым таким визитом я ощущала, как всё постепенно приходит в порядок. Гончарные работы уже шли полным ходом, и каждый день был как шаг вперёд. Спустя некоторое время, когда восстановительные работы уверенно шли к окончанию, стало понятно, что мы приближаемся к чему-то более уверенно сто́ящему. Я больше не боялась за результат. Всё шло как по маслу, и даже в воздухе чувствовалась некая ясность, как если бы вещи вдруг встали на свои места.
Константин больше не лез в работу, как раньше. Он не вмешивался, а только наблюдал, помогал, если была необходимость. Однако, несмотря на это, его роль в процессе оставалась неоспоримой. Он продолжал давать советы, и всегда они были точными и конструктивные.
Это он предложил перенести склад подальше от строящегося забора, переместив его на край отвесного оврага. Я согласилась сразу. Так действительно было более безопасно. Если бы не необходимость возводить склад заново, я бы, возможно, ещё поразмыслила о целесообразности. Но в данной ситуации сомнений не было.
Через неделю, когда почти все работы были завершены, Константин пригласил меня в кабинет, который специально для меня построили в мастерских. Он был небольшой, но уютный, и этого вполне хватало. Интерьер был сдержанным, в минималистичном стиле, поскольку кабинет использовался в основном для решения экстренных вопросов или текущих проблем, которые не успели обсудить раньше.
На встречу он позвал и Старого Михалыча, заслужившего наше неоспоримое доверие, и Никиту, и Василия.
Зайдя в комнату, увидела, что в углу, на стуле, ссутулившись, сидел незнакомый мужчина.
— Госпожа Арина… — начал что-то говорить шедший следом за мной Василий, но увидел мужчину и закончил фразу совсем не так, как хотел — А кто это, интересно, ещё такой, — буркнул он, глядя на незнакомца с недоумением.
— Знакомьтесь, — сказал Константин с лёгким сарказмом, — это ваш сосед, Рябов Дмитрий Демидович. Он очень хочет поведать вам интересную историю.
Он обернулся к мужчине, и в его голосе появилась тень усталости и недовольства.
— Все в сборе. Рассказывай, зачем поджёг мастерскую?
Отношение к мужчине сразу сменилось с нейтрального на враждебное.
Я молча переводила взгляд с Константина на мужчину, не зная, чего дальше ждать от этой встречи. Как-то не так я представляла у себя в голове злодея.
Мужчина не сразу поднял взгляд. В его глазах читалась смесь страха и напряжения.
— Я не специально! Что мне оставалось делать? — спросил он у нас и вправду ожидая ответа, а потом вздохнул, но начал рассказывать — У меня ведь тоже глина есть. Но я никогда гончарным не занимался. Вот и стоял карьер без дела, пока в один момент у меня не стало совсем худо с деньгами.
— Проигрался он в карты знатно, — прокомментировал Константин, не скрывая сарказма. Всё это время он молчал, внимательно изучая Рябова. Было очевидно, что эту историю он уже слышал и теперь хотел, чтобы мы все услышали её из первых уст.
Дмитрий Демидович поднял на Константина красные воспалённые глаза и хотел возразить, но сдулся и просто кивнул. В комнате пахло потом и страхом.
— В это же время семью барона подкосила болезнь. Когда Гончаров остановил производство посуды, я решил, что это мой шанс, что повторить его успех будет несложно. Но не получилось, — он тяжело вздохнул, как если бы пытался