Ну дела! Конец зимы, запасы точно уже на исходе. Нужно срочно решать этот вопрос. Но и на самотёк ситуацию пускать нельзя. Даже если разрешить, всё равно необходим надзор. А если…
— Никит, а куда девался прежний управляющий? Может быть, он согласится работать на меня? Я бы попробовала с ним посотрудничать, раз ты говоришь, что хороший он человек — спросила я, надеясь найти быстрое решение проблемы.
Мой помощник замер и глубоко задумался, слегка наклонившись вперёд. На серьёзном лице появилась небольшая морщинка между бровями.
— Не серчайте, госпожа, это вряд ли, — в конце концов, тихо произнёс мужчина, и я вопросительно подняла бровь, требуя пояснений. — Да он почти не выходит из дома. Как его семья, значиться, от мора померла — жена, сын с дочкой, так он и замкнулся в себе. А потом и барон наш ушёл, и управляющий совсем не нужным стал. Живёт затворником, ни с кем не общается.
— Жаль, — сказала я, представляя себе горе этого человека. — А может быть, он согласится хотя бы поговорить со мной?
— В деревне буду, спрошу, — как всегда, коротко и лаконично произнёс мужчина.
И вроде бы на этом разговор можно было закончить, но я видела, что не все вопросы решены. Никита сидел в кресле, не уходил и, видно не знал, как продолжить разговор.
Глава 22
— Что-то ещё? — решила подтолкнуть мужчину.
Мы втроём сидели в облюбованном мною кабинете барона, который, к слову, постепенно становился моим. Уже несколько раз слышала, как Никита, а вслед за ним и Ульяна, стали называть его так. Теперь по вечерам мы собирались здесь, чтобы обсудить дела за день и наметить планы на следующий. Проблем было много, целая гора, и приходилось сортировать их на важные и очень важные, отсеивая те, что можно решить позже.
— Госпожа Арина, я вот что, значиться, захотел обсудить, — проговорил Никита, хмуро на меня посмотрев. Я кивнула, побуждая его говорить дальше. — Раньше-то в доме жило много людей. Слуги, работники. Но после всего случившегося всех отправили по домам. Люди-то, в основном деревенские были. Вот и спросить хотел: в дом слугами наших звать будете или из города нанимать?
Никита явно волновался. Но причину его волнения я никак не могла понять. Озвучив вопрос, он теперь напряжённо и внимательно следил за моим лицом, ожидая ответа. Его взгляд был настолько пронзительным, что я даже почувствовала себя немного неловко. Подозрительно посмотрела на него, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на скрытый смысл его слов, но, не найдя причин для его беспокойства, начала размышлять о сути вопроса.
На самом деле, мне и самой уже в голову приходили мысли о персонале. Как раз сегодня хотела обсудить этот вопрос с Ульяной, советоваться с которой вошло у меня в привычку. Она не только старше, но у неё ещё и богатый опыт ведения хозяйства, а также глубокие знания этого мира, его традиций и обычаев. Хотя негласным лидером в нашем маленьком сообществе стала я, у меня было стойкое ощущение, что тётя только радуется такому положению дел. Возможно, она просто устала и теперь с удовольствием переложила бремя управления на мои плечи. Может и так.
Вопрос о помощниках возникал всё чаще и чаще, становясь всё более насущным. Пока Никита занимался печами, методично проверяя каждую дымоходную трубу и задвижку, Николай обходил поместье, усердно ремонтируя окна во всём нашем крыле, заменяя разбитые стёкла и укрепляя расшатавшиеся рамы. По большому счёту, мы были полностью готовы к тому, чтобы начать топить и просушивать дом, изгоняя из него затхлый запах сырости и запустения. А это, в свою очередь, означало, что вскоре нужно будет заняться генеральной уборкой, чтобы вернуть поместью его былой блеск, ну или хотя бы пока чистоту. Любой дом, а наш в особенности, требовал как мужских рук — отремонтировать, наладить, проверить, — так и женских — прибрать, украсить, создать уютную и гармоничную атмосферу. Весь вопрос стоял в том, сможем ли мы прокормить всех необходимых работников и сколько людей нам действительно требуется для полноценного функционирования хозяйства.
Устало прикрыла глаза, массируя виски. Не знаю, что Никита увидел в этом простом жесте, но он посмотрел в мою сторону с такой неподдельной тоской во взгляде, что у меня неприятно засосало под ложечкой.
— Я понимаю, что городские, может, и лучше, и образованнее, — проговорил он с заметным волнением в голосе, — но, может, вы подумаете про наших, деревенских? — непонятно зачем убеждал меня мужчина. — Они и стараться будут лучше, и ценить сильнее выпавший им шанс. Они ведь здесь родились и выросли …
Раздражали не только звуки, но и свет. Я поморщилась и потёрла виски с новой силой. Головная боль, которая началась с лёгкого недомогания, совсем быстро набрала силы и теперь пульсировала в висках, мешая сосредоточиться и спокойно думать. Никита, видимо, мою мимику расценил по-своему. Он весь как-то сник, потух и обречённо опустил плечи.
— Простите, госпожа, я не прав. Только вам решать такие вопросы, — повинился он тихо.
Мне не нравилась эта ситуация. И реакция Никиты не нравилась, и то, что я ничего не понимаю в причинах его странного поведения. В воздухе явно витала какая-то недосказанность, которая меня сильно интриговала и одновременно настораживала.
— Постой! Зачем городские-то? Наших будем звать, конечно. Мне вообще непонятен этот вопрос. Объясни! — мой голос прозвучал резче, чем я намеревалась, но головная боль делала меня раздражительной.
— Ну как же?! Вы же на днях, когда осматривали гостиную, сказали, что для того, чтобы тут всё прибрать, помощники нужны, а значит, в город придётся ехать. Вот я и подумал… — растерянно начал он,