Снег для продажи на юге - Вадим Иванович Фадин. Страница 79

Ко второму же пострадавшему навсегда пристало прозвище «русский инженер Фрунзе Восканян».

Для Гапонова дело обернулось тяжелее, но тут Виктор был ни при чём. Никто не заметил, что он пришёл в гостиницу уже пьяным – это обнаружилось лишь оттого, что он не сумел встать с пола без посторонней помощи. Его перенесли на постель, а когда к ночи пришли взглянуть, то увидели, как кровь струйкой стекает из уголка рта. К утру он пришёл в себя и выглядел только немного хуже обычного, но к тому времени уже решено было, срочно отправив его в Москву, впредь не выпускать из дома.

Девушка, провожавшая в командировку Виктора Яроша, конечно, была не в курсе всего этого, но кое-какие слухи не миновали и её, и она теперь с любопытством домогалась:

– Что случилось у тебя с американцами?

– Брали интервью, – спокойно ответил Ярош. – Мои взгляды на международное положение, творческие планы и… жаль, что я назвался мастером по холодильным установкам. В общем, долго рассказывать.

Зоя обиделась: она ждала подробностей.

Улучив момент, Аратов отошёл от них, якобы на поиски начальства. Он недоволен был тем, что Виктор свёл его сейчас с Зоей – та, правда, чувствовала себя вполне в своей тарелке, словно раньше ничего не было между ними. Ярош потом, видимо, ждал комментариев, но Аратов нарочно выбирал далёкие темы и лишь к концу полёта проронил:

– Вот и тебя стали провожать до трапа.

– На редкость преданная девчонка, – с удивлением в голосе охотно отозвался Ярош. – Изо всех сил уговаривал не ездить. Она же и в отпуск чуть не увязалась со мной, насилу отбился. Хотела за свой счёт брать и ехать, как декабристка в Сибирь.

– Везёт тебе на преданных, – едко сказал Аратов. – Не хватит ли, что одна слезы льёт?

– А кто ей велит? Тесно живём, старый.

– К счастью, не всегда, – возразил Аратов; ему бы не хотелось, чтобы его отношения с Таней стали когда-нибудь предметом обсуждения.

– Эх, это с тобой, старый, мне нужно было бы поехать в отпуск. Мы бы славно гульнули. Ты ведь один ездил?

– Как и ты, – отозвался Аратов, скучнея от воспоминания о пропавшем для него лете.

Помня, как однажды мать сказала Тане, что та поедет к морю или вдвоём с нею, или когда выйдет замуж, Аратов, собираясь в отпуск, не стал звать её с собою – и великой неожиданностью было прочесть в полученном на отдыхе письме: «Когда мама услышала, что Вы в Прибалтике, она сказала: «Вот сдашь экзамены – и поезжай к нему». Но тогда Вас там уже не будет». Теперь он с грустью думал о том, что придётся ждать ещё год – время, за которое может произойти многое.

– А ещё бывает так, что девушка готова ехать с тобой хоть на край света, – неожиданно для себя громко произнёс Аратов, – а потом оказывается, что ей просто хочется попутешествовать, всё равно, с кем.

– О чем ты, старый? – отодвинулся от него Ярош. – Говори проще.

Аратов, смутившись, махнул рукой.

– А не хочешь, так давай спать, – предложил Ярош, откидывая спинку кресла. – Утро вечера мудренее.

Но утро уже наступило, и на сон не оставалось времени. Вскоре Аратов, сидевший у окна, разглядел на вираже Аул, «пятёрку» и штабную площадку и затормошил соседа.

Еленский ждал у трапа, и Аратов удивился торжественности встречи.

– Захотелось размяться, – объяснил начальник. – А впрочем, ты стал важной персоной: только тебя и ждут на последнюю назаровскую работу. Кто начал, тому и точку ставить.

– Над «ё», – уточнил Ярош.

– Эх, Витя, Витя, ну как при тебе говорить серьёзно?

– Одно слово – «гайка», – поддел Аратов. – Чего от него ждать? Так что не обращай, Петя, внимания, а поведай лучше, состоится ли завтра работа.

– Состоится, говорю же – тебя ждём. Комиссия в сборе, штаб ни о каких других пусках не хочет слышать, и даже нам не разрешали провести пуск нашего этапа.

– То-то, наверно, Руслан кипит, – заметил Ярош.

– Правильно делает, если кипит, – буркнул Еленский. – Нам-то сроки ни на день не скостили, ну, да что об этом говорить? Сто раз говорено. Поехали. По дороге сообщу новость – считайте, что встретил с цветами.

Целый ряд одинаковых «газиков» выстроился за оградой аэродрома, но Аратов издали узнал машину Лободы по оранжевой полоске на бампере, которую однажды наносил сам. «Руслан, значит, на «пятёрке», – подумал Аратов, вовсе не радуясь перспективе скорой встречи с ним: замечание Еленского о том, что Лобода в чём-то может оказаться прав, было ему неприятно.

– Что за новости ты припас? – нетерпеливо спросил Ярош, едва машина тронулась. – Что за цветы?

– Честно говоря, цветы-то не для тебя, Витя, дорогой, – усмехнулся Еленский. – И вообще, это пока слухи одни, а не новости. Хотя, конечно, у нас ушки на макушке, и мы подготовили списки, на всякий случай. Речь идет о премии: обещано приличное вознаграждение за назаровский этап. Не зря Игорь старался. Такие подарки обычно раздаются при сдаче на вооружение, но тут особый случай: для Назарова тема закрыта, а так как он относится к другому министерству, то и платит наличными. Только, повторяю, это пока одни мечты, и пока не распишешься в ведомости, не радуйся. Трудности тут не в том, дадут или нет, а в том, возьмём ли. У нашего Б.Д. на этот счёт оригинальные взгляды. Одна история с «тринадцатой» чего стоит.

– Я не в курсе, – сказал Аратов.

– Представь себе, что после сдачи её на вооружение Саверин на коллегии министерства красиво отказался от премии, публично заявив: «Мои инженеры получают достаточно».

– Ничего себе! – возмутился Ярош. – Попробовал бы прожить с семьёй на тыщу триста! Нет, если б со мной так поступили, я бы сразу – заявление на стол.

– Случай ещё представится, – пообещал Еленский, – хотя вряд ли ты о нём своевременно узнаешь. Сейчас же дело вернее: в тот раз Б.Д. нужно было должным образом поставить себя в министерстве, а сегодня наш вопрос решается практически на уровне бухгалтерий, и на отказе тут не сыграешь.

– Как бы не случилось другого отказа, – мрачно произнёс Аратов. – Завтра.

– Типун тебе на язык. Но, во-первых, знаменитый этап случайных поломок позади, а работы в контуре Назаров не требует, а во-вторых, даже если произойдёт авария, на премии это не отразится: повторим работу – и все дела, наше дело тут извозчичье.

* * *

Летом ничего не приходилось придумывать: Игорь приезжал к Тане на дачу, и дальше всё получалось само собою: купание, катание на лодке, непременная игра в мяч на берегу, бесполезные выходы по грибы и семейные чаепития на