Вы, Людмила Васильевна, не усмотрели, как Вадима втянули в компанию картежников, которой хороводил один уголовник, только что отбывший наказание. Он-то и приходил 12 октября к вашему сыну, требовал возвращения крупного проигрыша, угрожая Вадиму в случае неуплаты расправой. И тут сын ваш пошел на разбой, но почти тотчас был задержан. По дороге в милицию ему представилась вся его недолгая жизнь, и он, наконец, понял, как она была никчемна и насколько страшно его падение. Понял он, к его счастью, что многое еще можно исправить. В милиции, а потом и в районной прокуратуре он сразу же признался в своем преступлении, но, воспользовавшись тем, что у него не было никаких документов, присвоил себе имя Алексея Гаранцева. А на вопрос, где его документы, ответил, что потерял их по дороге из Кустаная. За два дня до этого он встретил товарища по школе — Алексея Гаранцева. Тот был проездом в Москве и рассказал Дронову о своей жизни. Вадим воспользовался этим, поэтому его показания от имени Гаранцева выглядели очень правдоподобно, и им поверили.
Вас, Людмила Васильевна, спрошу я, наверное, интересует, почему Вадим назвал себя именно Гаранцевым, которого вы, возможно, причисляли к дурно воспитанным детям и которого когда-то ваш сын поносил, не стесняясь в выражениях? Вадим и это объяснил, сказав, что Дронов-преступник должен бесследно исчезнуть, а из колонии выйти другой человек, такой же чистый и честный, каким жил и живет Алеша Гаранцев. И я верю, что это ему удастся…
— Вот, Алексей Николаевич, пожалуй, и все, что я скажу завтра Дроновой.
К сведению читателей
Упоминаемые в брошюре денежные суммы приведены в масштабе цен, действовавшем до 1 января 1961 г.