К этому надо добавить, что климатические условия самой Венеции хороши далеко не во все месяцы года. Зима здесь промозглая, со скачками температуры до – 10°. Не случайно, что среди местного населения распространен туберкулез и другие инфекционные болезни.
В часы отлива, когда вода в каналах спадает, можно видеть десятки женщин и детей по колено в воде, собирающих в венецианских каналах – «фрутта ди маре» – «плоды моря» – маленьких осьминогов, каракатиц, креветок, различных моллюсков. «Фрутта ди маре» играет в Венеции, как впрочем и в Неаполе и в большинстве приморских городов Италии, не последнюю роль в питании значительной части населения.
Резкий контраст между богатством немногих и необеспеченностью большинства мы уже видели и в Риме, и в Генуе, и в Милане. Но то, насколько может быть глубок этот контраст в капиталистическом обществе, мы увидели, пожалуй, в Венеции. В то время как в затопленных подвалах ветхих домов Венеции ютятся сотни семей, ежедневную пищу которых составляет «фрутта ди маре», великосветские бездельники и богачи, слетающиеся со всего света в Венецию, бросают на зеленое сукно в венецианском казино целые состояния, тратят миллионы лир на всевозможные развлечения. Вот один пример «развлечений» иностранных богачей в Венеции. Во время венецианского кинофестиваля 1951 года, когда в Венецию съехались богачи со всего мира, один южноамериканский миллиардер устроил маскарад в недавно им приобретенном древнем палаццо Лабия, знаменитом украшающими его фресками Тьеполо. На маскарад новый владелец пригласил самых богатых людей всего мира – он так и назвал свой прием – «бал миллиардеров». Достаточно сказать, что маскарадный костюм одного из приглашенных – чилийского миллиардера Лопеса, как писали итальянские буржуазные газеты, стоил 35 миллиардов лир, гостям подавали кипрское вино 1750 года, а один из участников бала дарил присутствующим крупные драгоценные камни…
Трудящиеся Венеции, так же как и трудящиеся всех других городов Италии, борются за право на труд, за хлеб для своих семей, за свои демократические права.
Летом 1952 года город явился свидетелем необычайного зрелища – темным июльским вечером по Большому каналу медленно проплыла длинная колонна из 400 гондол, освещенных горящими факелами и разноцветными фонариками. Это гондольеры привлекали внимание сограждан к своему бедственному положению и выражали протест против намерения муниципалитета ввести для обслуживания туристов моторные катера. Нет, нынешняя Венеция – это не только иностранные туристы, голуби на древних плитах св. Марка, скользящие по Большому каналу черные гондолы, баркаролы, распеваемые красивыми и рослыми гондольерами.
Все в Венеции на первый взгляд фантастично, но так же, как постепенно различаешь, что в этом городе есть и обыкновенные улицы и необыкновенная даже для Италии бедность, вскоре замечаешь, что этот призрачный город вовсе не лишен промышленности и имеет сравнительно развитую экономическую базу.
В Венеции крупная промышленность не могла развиваться, поскольку ей было просто негде разместиться. Однако в городе все же имеется одно крупное предприятие – Арсенал. Он находится в восточной части города, сравнительно недалеко от центра, и занимает большую территорию, окруженную древней зубчатой стеной. Арсенал был основан в начале XII века – здесь строились, оснащались и вооружались суда Венецианской республики, а затем и Итальянского королевства. Теперь в венецианском Арсенале не строятся крупные суда – центром судостроения на севере Адриатики стали верфи Монфальконе, а здесь преимущественно производится ремонт, модернизация и оснащение судов, строительство мелких вспомогательных судов, понтонов, различные механические работы. Венецианский Арсенал, как и три другие существующие в Италии арсенала, превратился в государственные военные судоремонтные мастерские. Строительство военных судов ведется исключительно на судоверфях, принадлежащих итальянским монополиям. Больше, чем производством, Арсенал славится ныне своим военно-морским музеем. Внимание посетителей привлекает остов последнего венецианского «золотого корабля» – «бучинторо» – сорокавесельнои галеры, богато украшенной резьбой, позолотой и росписью. На этом нарядном корабле венецианские дожи до конца XVIII века праздновали древний обряд обручения Венеции с морем – дож на «бучинторо», окруженном флотилией гондол, выходил в открытое море и бросал в волны Адриатики золотое кольцо.
Кроме Арсенала в Венеции имеется несколько предприятий пищевой промышленности, табачная фабрика, цементный завод, типографии, множество различных мастерских. Значительная часть этих предприятий сосредоточена на большом острове Джудекка, который можно назвать рабочим районом Венеции.
* * *
Старейшая промышленность Венеции – производство художественного стекла и кружев. Центр стекольной промышленности – пригород Мурано, расположенный на пяти островках в километре с лишним от Венеции.
В Мурано нас доставляет моторный катер, отходящий от Новой набережной. Катер минует остров Сан-Микеле (городское кладбище, находящееся, как и всё в Венеции, на острове) и через несколько минут пришвартовывается у набережной Стекольщиков.
Славящиеся издавна своей художественной продукцией фабрики Мурано – старые одноэтажные строения с закопченными стенами, с темными, дымными цехами, Вентиляции нет, техника производства самая примитивная. А изготовляют здесь самую различную продукцию – от бисера до сложной химической посуды и прочего технического стекла, от затейливых графинов из тяжелого стекла с примесью свинца и тончайших ваз, покрытых серебряным узором, до переливающихся, как хрусталь, огромных люстр и больших зеркал в рамах из витого стекла. Но главная гордость Мурано – его художники-стеклодувы.
Секреты и искусство художественной выдувки передаются в Мурано из поколения в поколение. Производство знаменитого венецианского стекла началось еще в конце XIII века и достигло своего расцвета в XVI веке. Художественные изделия из стекла украшались цветными эмалями, позолотой, самыми сложными узорами.
В нашем присутствии один из стеклодувов с невероятной ловкостью одним дыханием выдул изящную статуэтку – большую красивую утку из цветного стекла. Показывая в веселой улыбке ослепительные зубы, он рассказал нам далеко невеселые вещи о жизни муранских стеклодувов. На фабрику большинство рабочих приходит с детства, хотя официально детский труд запрещен (мы видим в цеху нескольких «учеников» – насквозь прокопченных худеньких мальчиков лет 10 – 12). Условия работы очень тяжелые. Рабочие получают низкую зарплату, только мастера художественной выдувки – а таких единицы – получают сравнительно высокую зарплату. Но и они должны ежемесячно откладывать деньги, чтобы хоть как-нибудь обеспечить свою старость. Старость же у стеклодувов наступает очень рано, в 35 – 40 лет они вынуждены оставлять работу, так как здоровье их окончательно подорвано. К тому же им все сильнее грозит безработица – фабрики Мурано