Я сначала не хотела брать, а потом осознала, что в ближайшие пару недель они ей не потребуются, так что логичным будет выплатить ей зарплату понедельно.
– Я… я бесконечно благодарна, я… А я могу в благодарность поработать на вас бесплатно?
– Нет!
Она заметно расстроилась.
– А я… Хоть что-нибудь могу для вас сделать, вне рамок трудового договора?
А она быстро схватывала.
– В принципе, можешь, – я коварно улыбнулась. – Подскажи, будь любезна, где я могу встретить своего жениха? И желательно, застать его врасплох.
Дана заколебалась. Было ясно, что ей определенно дали другие распоряжения, но чувство благодарности, особенно искреннее чувство благодарности, способно на многое.
– Через десять минут десятый курс теневого факультета заканчивает тренировку и… и все поторопятся в столовую. После изнурительных физических упражнений всегда очень хочется… есть.
О, потрясающе! У меня будут и сцена и зрители, и даже, возможно, получится нанять парочку актеров.
– А знаете, Дана, я что-то внезапно так проголодалась.
– Я вам все принесу! – мгновенно вскочила она.
– Ну, нет, я такая голодная, не могу терпеть. К тому же столовая в Академии Тени место определенно одиозное, грех будет не посетить лично. Идемте?
Кейос много писал и рассказывал мне об Академии Теней, так что теперь я шла по галереям, переходам, коридорам и лестницам, чувствуя себя так, словно вернулась в самое кошмарное место своего детства. Я знала тут все. Знала, что на колонне драуга высшей формы есть скол, почти незаметный, в полумраке, но сверкающий днем – студенты считали, что прикосновение к этому месту приносит удачу на экзаменах. Или вот огромное полотно гобелена во всю стену в фойе академии, изображающее битву рихеггов, огромных черных драконов, сильнейших порождений Тени. Оно отличалось тем, что начавший его рисовать бытовой маг, к концу работы сошел с ума, и если в начале картины рихеггы были пугающими, но нормальными, то в конце их тела раздваивались, они обретали по две головы, шесть ног вместо четырех, да и клыки становились длиннее и тоньше, что смотрелось даже как-то отвратительно, а не просто страшно.
– Вам не страшно? – обернувшись, Дана с тревогой посмотрела на меня.
– Слушай, давай откровенно – в мире нет чудовища страшнее человека. Так что нет, не страшно. Мы же еще до столовой не дошли.
В ее взгляде промелькнуло понимание, когда я сказала о человеке. Но едва речь зашла о столовой, как Дана вновь взмолилась:
– Леди Вэлари, позвольте поправить вашу прическу.
– Да ни за что! Ты даже не представляешь, чего она мне стоила.
– Леди Вэлари, сколько бы вы за нее не заплатили…- начала было Дана.
– Дело не в деньгах, – прервала я ее, – мне пришлось выдержать истерику. Мужскую. Мастер рыдал больше, чем сооружал эту башню. Брр, даже вспоминать не хочу.
– Но хотя бы ваш макияж…
– Я его две недели хранила всеми силами, пусть теперь отрабатывает, – я была неумолима.
Да, слова магистра Штормхейда заставили задуматься, и да, возможно это не сработает, как планировалось, но даже если все не пойдет по плану, как-нибудь оно все равно да пойдет.
Двери в столовую распахнулись сами, стоило нам приблизиться. Дана как-то сразу словно стала ниже ростом, а я вспомнила, что, кажется, второстепенные факультеты сюда не допускались, однако у меня имелось преимущество – Дане выдали пропуск, позволяющий водить меня везде, где они собственно позволили.
Так что мы вошли.
Помещение трапезной было темным, но уютным. Здесь совершенно не было окон, но повсюду горели свечи, распространяя в помещении, отделанном тяжелыми породами дерева, теплое сияние. Столы были дубовыми, натертыми до блеска, сама трапезная поделена на множество зон, отделяемых арками, дерево теплых, но темных оттенков блестело от лака, и казалось древним, очень древним, и потому место воспринималось как что-то надежное и вечное.
– Дана, мы вошли через главный вход, и там никого не было, значит маги используют другой вход?
– Вероятно северные двери, у них же сейчас тренировка, – подсказала девушка.
– Отлично, и где эти двери?
Она еще не успела ответить, как к нам торопливо подошло трое поваров, синхронно поклонись и старший, с сединой в усах, быстро заговорил:
– Леди Вэлари, мы уже готовим ваши любимые блюда. Вы можете возвратиться в свои покои, все будет готово и вам принесут…
– О нет, – я, сориентировавшись, сама пошла на север искать нужные двери, – я так истосковалась по своему любимому, что мне сейчас кусок в горло не полезет, – бросила на прощание работникам кухни.
А сама ощутила некий холодок от фразы «мы уже готовим ваши любимые блюда». Откуда им знать про мои любимые блюда? Что за чертовщина тут творится?!
Искомая дверь была обнаружена мной в дальнем конце зала и она оказалась отлично расположена – здесь была самая обширная зона трапезной, в поле зрения находилось более двадцати столов, и я заняла стол в самом центре этого помещения. После чего приказала принести мне еще подсвечников на стол, чтобы так сказать предстать в лучшем свете. Еще затребовала букет цветов, который с собой привезла – цветы в нем были из ткани, купленные в похоронной лавке. И вот, прижав к себе букет и на всякий случай еще воткнув парочку особенно безвкусных искусственных пионов в свою растрепанную башню, я приготовилась ждать.
Сначала за дверью послышался шум, и сразу стало ясно что идет не один человек, а целая группа людей.
После дверь распахнулась, вошли студенты в черной форме с серебряными нашивками – этим еще год до выпуска, а Ивар носил золотую символику выпускника. Но кого волнуют подобные мелочи?
Я выбрала взглядом высокого вихрастого рыжего мага, который, как и все, стоял в дверях и пялился на такое невероятное явление как я, вскочила с места и с воплем: «Любимый Иворюшечка, как же я скучала!», ринулась к несчастной жертве моей интриги.
Несчастный парень дернулся назад, но там плотной стеной стояли те, кто с ним пришел. Он попытался избежать столкновения уйдя влево, но там была дубовая створка двери и глухой стук стал свидетельством того, что общение между ними вышло излишне близким, а после травмированного внушительной шишкой на лбу теневика, заграбастала самая знаменитая девица столицы, продолжая причитать о том, как тоска разрывала ее хрупкое девичье сердечко.
– Я не Ивор, не Ивор я! Да послушайте же, леди Вэлари, я не он!