Понимаю, что лежу, поджав под себя ноги. На узкой лавке, под пледом. Неудобно.
Но я… спала.
Как? После всего, что слышала и видела?
Растираю глаза, сажусь и потягиваюсь. Сквозь стекло вижу, что снаружи уже суета.
Кай с Лоренсом переговариваются возле кострища, обсуждая, видно, дорогу. Третий, кучер, поит лошадей из ведра. А Медея собирает покрывала, разгребает остатки остывших углей.
Атмосфера утреннего леса особенная. Хрупкая, чистая. Только птицы щебечут где-то над головой.
Никаких шагов, теней или странных звуков, похожих на детский плач.
Я выдыхаю, ощущая, как изнутри понемногу уходит застывшее за ночь напряжение.
Все-таки просто почудилось.
Лес полон голосов — ветра, зверей, наших страхов.
А детский плач… да, видно и правда то была лиса.
Открываю дверцу и спрыгиваю со ступени. Земля холодная, трава влажная от росы. Край подола тут же намокает от нее и темнеет.
Медея, завидев меня, улыбается и торопится навстречу.
— Доброе утро! Я как раз хотела вас будить!
— И тебе доброе утро, — улыбаюсь я.
— Умойтесь. Вода очень бодрит, — говорит она, поднимая с земли бутыль.
Я отхожу чуть в сторону от кареты и склоняюсь, подставляя руки. Медея льет тонкую струйку мне на ладони. Холодная вода скользит по пальцам, по запястьям, по лицу — и я чувствую, будто вместе с ней смываю остатки сна.
Того тревожного, липкого сна, где мне чудилось, что среди стволов кто-то стоит.
— Вот, держите полотенце. Сейчас уже двинемся в путь, Кай сказал, лучше не задерживаться.
— Я с ним полностью согласна. Хочется уже добраться поскорее до дома.
Она улыбается и первой забирается в карету. Шуршит там чем-то, затем выглядывает и протягивает мне бумажный сверток.
— Возьмите яблоко и кусочек сыра. Позавтракаем в дороге.
Через несколько минут мы снова все в карете.
Деревья за окном медленно плывут назад, и колеса мягко скрипят по грунтовой дороге.
Глава 10
День клонится к вечеру, когда колеса кареты наконец выезжают на узкую дорогу, ведущую вверх по пригорку. Солнце тянется к горизонту, окрашивая все вокруг в густое золото, и я чувствую, как усталость дня плавится где-то в груди, превращаясь в напряженное ожидание.
За окнами мелькают старые деревья с узловатыми ветвями, и воздух становится тише, плотнее — как бывает перед домом, где давно никто не жил.
И вот — впереди, за поворотом — они.
Кованые ворота: старые, но все еще величественные.
Карета замедляется, лошади фыркают, будто чувствуя, что путь подошел к концу. Когда они останавливаются, мне нужно несколько секунд, чтобы набраться смелости и выйти.
Вот он — особняк.
Мое новое убежище.
Я открываю дверцу и спрыгиваю на землю.
Трава у ворот уже сухая, но мягкая под ногами. В воздухе пахнет пылью, прогретым на солнце металлом и свежестью, смешанной с чем-то осенним.
Я поднимаю голову и задерживаю взгляд на воротах. В лучах заката их узоры будто вспыхивают короткими всполохами — и в этих вспышках я вижу то, чем когда-то было это место: красивым, живым, с людьми, голосами, смехом.
А теперь — тишина.
Только ветер.
Я достаю связку ключей. Металл звенит в ладони, как крошечные колокольчики. Эти ключи мне передали вместе с дарственной — потемневшие, с выгравированными буквами, почти стертыми временем.
Пробую один. Замок не поддается.
Второй — тоже.
На третьем металл звучит так громко, будто все это место отзывается на мои действия
Поворачиваю ключ с усилием — ржавчина сопротивляется, но в конце концов глухой скрежет уступает. Я на мгновение закрываю глаза, прислушиваясь к этому звуку.
— Позвольте, — раздается рядом низкий голос Кая.
Он подходит ближе, и я отступаю на шаг. Его пальцы обхватывают стальные прутья, и вместе мы толкаем створки вперед. Петли кряхтят, будто просыпаются после долгого сна, и медленно распахиваются.
За воротами открывается вид — просторный двор, заросший травой. Мощеная дорожка через сад, ведущая к другим постройкам.
Сам особняк красив. Даже сейчас, в запустении.
Лошади послушно проходят внутрь, их копыта глухо цокают по камням. Медея выглядывает из кареты, глаза ее широко распахнуты.
— Это… ваш дом? — спрашивает она, почти шепотом.
— Пожалуй, теперь да, — отвечаю я.
Слова звучат странно, будто я сама себе не верю.
Особняк не пугает меня — нет. Но есть чувство… как будто все это время он ждал меня.
Я делаю шаг вперед. Потом еще один.
За спиной Кай закрывает ворота. Скрип металла гулко разносится по двору, и мне чудится, будто с этого мгновения мы отрезаны от всего мира.
Когда створки с глухим скрипом сходятся, по воздуху проходит дрожь.
Я зябко ежусь и растираю плечи — это не просто ветер. Это что-то другое.
На миг все стихает, и вдруг по телу пробегает легкая волна — словно кто-то коснулся кожи изнутри. Она движется от ворот к дому, будто тонкая нить света, проходящая сквозь меня.
Затем снова налетает порыв ветра — резкий, но не холодный, скорее… живой. Он кружит вокруг, треплет подол платья, шевелит волосы, уносит листья с дорожки.
Я ловлю воздух ртом, а сердце бьется чаще.
Как будто это сам дом вздохнул.
Я прохожу дальше, осматриваясь. Территория большая: широкая, заросшая травой площадка, несколько старых строений в отдалении, сад — сейчас больше похожий на дикие заросли, но в этой запущенности есть странное очарование. Все вокруг словно ждет, когда его разбудят.
Сам особняк возвышается над двором и садом — трехэтажный, с двумя башенками по бокам и арочными окнами. Каменные стены обвиты плющом, а на красно-коричневой крыше местами обосновался мох.
К лестнице из четырех ступеней примыкает деревянная терраса. Или, может, это старая веранда?
Я на мгновение представляю ее не такой, как сейчас — не серой и пыльной, а залитой светом. Между столбами — легкие занавески, колышущиеся на ветру, рядом — столик, чашка горячего чая, мягкое кресло-качалка…
И в воздухе — тишина, не тревожная, а умиротворенная.
Если привести все в порядок… здесь будет чудесно.
Я вздыхаю и возвращаюсь к реальности — к связке ключей в руке. Металл холодит ладонь.
— Пойдемте, — говорю я одному из монахов, что стоял рядом. — Посмотрим постройки. Если есть конюшня, сразу распряжете лошадей.
Он кивает, и мы направляемся к самому дальнему строению. Дорога туда петляет вдоль сада — тропинка заросла травой, но под ногами все еще чувствуется каменная кладка.
На ходу оборачиваюсь и вижу, как Медея садится на