— Ты себя отцом называешь?! — возмутилась я, наблюдая, как рыдающую принцессу слуги сажают на деревянную повозку, а мужичок в простой рубахе и мятых штанах понукает пегую лошадку. — Сам-то во время свадьбы истуканом стоял. Даже не шевельнулся, чтобы дочь защитить. А теперь твердишь, что дитё на стороне нагуляла? Ух, пригладить бы тебя нежно коромыслом посреди ушей! Может бы муть какая со дна поднялась… Ответственность, называется!
— Клавдия Матвеевна, вы опять?! — раздался над ухом строгий голос Маши.
Руки дрогнули, и планшет выскочил из пальцев.
— Тьфу, ты, напугала до чёртиков! — сплюнула я и потянулась к лежащему на полу гаджету: — Подай мне эту штуку. Хочу посмотреть, как эта нежная фиалка на ноги встанет и всем своим обидчикам выдаст на орехи!
— Не выдаст, — вздохнула сиделка, но планшет подняла. Правда, мне не отдала. — Сколько раз повторять, что вам нужно больше отдыхать?
— А я что, по-твоему, в огороде пашу? — проворчала, не прекращая попыток выхватить гаджет из её рук. — Отдай, он мой!
— Вам позволить, то вы сутками будете в инете зависать, — не сдавалась Маша. — А врач разрешил только два часа в день!
— У меня бессонница, могу и сутками кино смотреть, — парировала я. — Я так отдыхаю. Верни, окаянная! А то изведусь ведь, думая, что там дальше случилось…
— Да ничего! — окончательно вспылила сиделка. — Метэлла родит девочку в заброшенном доме, а потом бросится со скалы вместе с ребёнком.
В груди кольнуло, и я захрипела, не в силах произнести и слова. А Маша всполошилась:
— Клавдия Матвеевна, что с вами? Баба Клава-а-а… А-а-а-а!
Я же, борясь с внезапно накатившей дурнотой, проворчала:
— Да ничего. Вот же полошная! Замолчи, говорю!
— А-а-а!
Перед глазами постепенно прояснилось, и я осознала, что орёт не сиделка.
Я лежала на залитом кровью полу, а рядом, надрываясь, кричал новорожденный младенец.
Глава 3
Это можно было назвать бредом или сном, но острая боль, простреливающее всё тело, не давала усомниться в реальности происходящего. Я, как-никак, четверых родила, и одного вот так же — в одиночестве. До посёлка, где жил фельдшер, два часа по железобетонке трястись, и муж не рискнул везти меня, а поехал сам.
Пока он ездил, я и разрешилась, так что фельдшер, которого привёз муж, только осмотрел новорожденного.
— Тише, тише, — притянула к себе малыша и прижала к груди. — Вот, держи! Самый действенный в мире успокоитель.
Ребёнок, присосавшись к груди, зачмокал, а я осторожно вытерла его тельце подолом.
— Ох, ты же девочка! Поздравляю с рождением, крошка!
Повернувшись, вздрогнула от боли внизу живота и тяжело вздохнула. Кажется, принцесса, не зная, как правильно тужиться, с ильно порвалась. Хорошо, хоть послед вышел… Надо собраться с силами и вскипятить воду, обмыть ребёнка, обтереться самой и переодеться во что-нибудь чистое.
Помнится, в повозке, куда посадили принцессу, было много вещей.
Пуповину пришлось перегрызть, а потом завязать будущий пупочек. Благо, малышка заснула и никак не отреагировала на мои манипуляции. Я стянула с себя нижнюю юбку и завернула младенца, а потом поднялась на дрожащие ноги.
Тело ныло, боль простреливала от макушки до пят, по ногам текли горячие капли, но я улыбнулась:
— Я снова могу стоять на ногах. А значит, со всем справлюсь!
Что произошло, и почему я вдруг стала молодой принцессой из фильма, не имела ни малейшего понятия. Мне было настолько жаль бедняжку, что я бы с радостью поменялась с ней местами. Неужели, это произошло на самом деле?
— Потом будешь охать, — ворчливо осадила себя. — Когда перестанешь кровью истекать.
Поплелась к выходу и, держась за стенки, заодно осмотрела старый дом. Рассохшиеся брёвна, разбитые стёкла, сломанная мебель. Но жить можно! Не зима, чай. А потом вышла во двор, заваленный какими-то мешками, и ахнула при виде пустой повозки.
— Да чтоб вас… Ироды!
Разбросанные по земле тряпки, разбитые сосуды и разодранные мешки, — всё, что осталось от багажа несчастной.
— Похоже, принцессу ограбили, — подытожила я.
Сиротливыми жердями лежали оглобли повозки, в стороне валялась дуга.
— И лошадь увели? Понятно, почему несчастная решила покончить с собой.
Со стороны мешков раздался стон, и я насторожилась. Подхватив палку, выставила перед собой и бочком-бочком направилась на звук. Заглянув за мешок, на миг застыла при виде возницы с окровавленной головой.
Суховатый мужчина лет пятидесяти прижимал ладонь к ране и смотрел на меня с жалостью и волнением:
— Ваше Высочество! Что они с вами сделали?!
Узнав мужчину, который вывез Метэллу из дворца, я отбросила палку и поспешила на помощь.
— Ничего, — поторопилась сообщить пострадавшему. — Ничего разбойники не сделали! Только напугали, и я от страха родила дочь.
— Поздравляю, ваше высочество, — с трудом пролепетал он и отключился.
— Эй! — Я дала ему пощёчину. — Не вздумай спать, а то больше не проснёшься.
Как ни странно, это помогло. Мужчина сумел приподняться и сесть, а, пока он приходил в себя, я обошла двор и подобрала с земли самые чистые на вид одежды. При виде медного тазика, который обнаружила под тряпками, обрадовалась:
— Отлично! Вот бы ещё какое-нибудь лекарство найти…
— Ваше высочество, — позвал возница и вынул из-за пазухи бутылочку тёмного стекла. — Вот! Не нашли душегубы! Глотните, и вам станет легче.
— Обеззараживающее?
Я довольно щёлкнула пальцами, забрала у мужчины бутылку и тут же щедро плеснула ему на голову. Взвыв, возница попытался прижать ладонь к ране, но я остановила.
— Терпи! Взрослый мужик, а плачешь, как ребёнок. Сейчас перевяжу, и станет легче.
Когда закончила с первой медицинской помощью, задумалась, как разжечь костёр и вскипятить воды, чтобы помочь себе и помыть ребёнка, а возница вдруг хрипло спросил:
— Кто вы? Резкая речь и странные жесты… Вы не принцесса!
Конечно, я не смогла сыграть роль нежной фиалки. Никогда такой не была.
— Принцесса умерла, — доверившись тому, кто отважно защищал принцессу, спокойно ответила я. — Поэтому не зови меня высочеством. Теперь я баба Клава… Тьфу! То есть, просто Клава! Ясно?
Глава 4
Возница, видя, что я на ногах после родов, устыдился. Охая и причитая, но он тоже поднялся и принялся помогать. Шатался, но всё же принёс воды из колодца и разжёг костёр — у запасливого мужчины оказалось с собой огниво.
— Не вздумай курить при ребёнке, — сурово предупредила я.
И слабо осела на землю.
Как бы ни казалось, что молодое тело (по сравнению с моим восьмидесяти шестилетним) было здоровым и активным, даже у юных есть предел