— Вещи? — не поняла Маруся. — В каком смысле?
— Ну да! — кивнул я. — Ты же сама говорила, что у тебя даже его чашки не осталось, ничего. Вот и возьмешь все, что надо.
— Но это же называется «проникновение и кража», — нерешительно сказала Маруся, хотя было видно, как ее эта идея увлекла.
— Маруся! — убедительно сказал я. — Кража — это если бы ты, к примеру, влезла в мою квартиру или вон к Марине, например. А так ты просто заберешь то, что осталось от отца. Ты его прямая наследница. А кто, если не ты?
Маруся кивнула. Ее глаза зажглись решимостью:
— Идем!
— Погоди, — остудил ее пыл я. — Представь ситуацию: мы влезли в квартиру, ты собираешь его чашки-плошки, и тут возвращается Ирина. Второй раз навешать ей лапши на уши у меня не получится. Тем более если она увидит тебя.
— Да, ты прав. — Маруся огорчилась и вздохнула. — И что делать?
— У тебя есть номер какой-нибудь ее знакомой, чтобы спросить, где Ирина?
Маруся ненадолго задумалась, хмурясь и кусая губу — была у нее такая привычка с детства, — а затем просияла:
— Тетя Надя!
Она выпалила это и осеклась, чтобы не привлекать к нам внимания:
— Я прямо сейчас позвоню ей!
Но затем ее улыбка увяла:
— А что я ей скажу?
— Если это подруга отца, то ничего нет страшного, если ты, его дочь, решила позвонить и узнать, как дела, — подсказал правильный вариант я.
— Но ты понимаешь… — Она покраснела, немного помялась, а затем все-таки выпалила: — Тетя Надя тогда поддержала отца. Когда он женился на этой женщине, она продолжила с ним дружить.
— И что? — спросил я, хотя прекрасно помнил, как Надежда тогда встала на мою сторону, и мои дети перестали с ней общаться.
— Ну…
— То, что было при жизни, аннулировала его смерть, — убежденно сказал я. — Сейчас его нет и нет никаких былых обид… Ты спокойно можешь ей позвонить и поговорить. Ничего тут нет такого. Она стопроцентно обрадуется. Да и тебе приятно будет поговорить с кем-то, кто дружил с ним.
Маруся нерешительно кивнула.
— К тому же иначе мы никогда не узнаем, планирует ли куда-то Ирина уходить или уезжать.
Последний аргумент оказался решающим: Маруся кивнула и решительно вытащила из сумочки телефон.
— Алло, Надежда? — сказала она в трубку.
Мне было до ужаса любопытно послушать, что они обо мне будут говорить, но все же воспитание победило, и я отошел в сторону.
Недалеко от кабинета аспирантуры и докторантуры я видел кофе-автомат. Сходил к нему и взял два стаканчика эспрессо без сахара. Маруся теперь не могла портить вкус кофе сахаром или молоком. Считала это кощунством.
Когда вернулся обратно, Маруся уже поговорила. Она была задумчива и тиха.
— Это тебе, — сказал я, вручая один стаканчик. — Он без сахара. Ну что, нормально поговорила?
— Более чем нормально, — слабо улыбнулась она. — Тетя Надя меня в гости пригласила. Завтра.
— Пойдешь?
— Пойду. — И добавила: — Спасибо, что подтолкнул меня позвонить ей, Сергей. Давно надо было.
— Да ты и сама хотела. — Я отмахнулся, словно от чего-то несущественного.
— Возможно, — согласилась Маруся. — Но сама бы я уж точно никогда не решилась.
Она немного помедлила, а потом сказала:
— Но главное, что я узнала: Ирины сейчас в городе нет!
— А где она?
— Уехала на дачу. Планирует ее продать, решила оценку сделать.
— Это точно?
— Еще как! — заверила Маруся. — Тетя Надя когда-то хотела сама эту дачу купить. И Ирина ей вчера позвонила, сказала, что сегодня уедет, а когда вернется, цену скажет.
— Ну что ж, отлично, — обрадовался я. — В таком случае — едем!
— Что, прямо сейчас? — растерянно сказала Маруся.
После разговора с Надеждой ее порыв слегка иссяк.
— Ну, не прямо сейчас, — успокоительно ответил я. — Минут пять у нас еще есть. Надо же дождаться Марину и узнать, как у нее дела. И кофе допить.
— А ты уверен, что стоит это делать? — нерешительно спросила Маруся.
— Ты хочешь иметь хоть что-то на память от отца? — спросил я.
Маруся решительно кивнула.
Мы стояли в коридоре. Из кабинета вышла Марина. При виде нас на ее лице появилась радостная улыбка:
— Приняли документы! Все нормально! — Ее аж распирало от радости: — И конкурс на гнойную хирургию небольшой. Три человека на место всего. Не то что на нейрохирургию.
Марина бросила на меня многозначительный взгляд, мол, ага, я же говорила…
Я ободряюще улыбнулся и протянул ей стаканчик с кофе:
— Это тебе.
— Мне? — удивилась Марина. — Но ты же себе взял.
— Нет. Тебе, — усмехнулся я. — Так что пей, и разбегаемся. До вылета полно времени, так что можешь посмотреть столицу. А мне с Марусей быстренько по делам нужно кое-куда съездить.
— Тогда я лучше тебя в номере подожду, мы же продлили до вечера? — решительно сказала Марина и с вызовом посмотрела на Марусю.
Но моя дочь была вся в переживаниях и не обратила никакого внимания на эти взгляды. Марусе вообще было не до Носик и ее поползновений на тушку Сереги Епиходова.
— А там вместе решим, что делать, — закончила мысль Носик.
— Ты уверена? — спросил я. — Ты же первый раз в столице. Съезди хотя бы на Красную площадь, Марина.
Она замотала головой:
— Я так вымоталась и испереживалась, что хочу просто побыть в тишине.
— Хорошо.
Маруся, вдруг начавшая прислушиваться, улыбнулась:
— Ничего страшного, Марина. Вы же будете теперь часто приезжать? Я вам покажу Москву в следующий раз.
И весь вызов куда-то из глаз Носик испарился, она с благодарностью посмотрела на мою дочь.
Марину мы довели до метро, а оттуда, чтобы побыстрее добраться до моего старого адреса, взяли такси. Ехали долго, и в дороге я с упоением слушал, с какой любовью Маруся рассказывала обо мне — о своем отце.
На вахте сидел Николай Михайлович, знакомый вахтер. При виде меня он кивнул, поздоровался и снова углубился в решение кроссворда. А я убедился, что он в порядке: Система не стала