— Понимаю, — сказал Топор, — именно поэтому я с вами и иду. Но это не объясняет того, как ты выжил!
— Видишь этот платок? — я коснулся повязанной на шею косынки, — это магический артефакт. Трофей, который я добыл в бою с наёмниками Ордена Паука. Он меня защитил. Честно говоря, я не был уверен, что поможет, но хвала богам, сработал!
— Каким богам? — заинтересовался Топор.
— Что? — не понял я, о чём он.
— Ты сказал «хвала богам», — сказал Топор, — вот я и спрашиваю, каким богам?
— Да это я так, ради красного словца, — пожал я плечами, — честно говоря, во всём происходящем, я пока ещё не нашёл внешнюю точку опоры. Не понял, во что верить.
— Если ты говоришь, что не нашёл внешнюю, выходит, нашёл внутреннюю? — спросил Топор.
— Типа того, — сказал я, — всё время её ищу. Без этого тяжко жить. Нужна система координат, в которой ты понимаешь, что такое хорошо и что такое плохо. В целом она у меня вроде как есть, но требует постоянной доработки.
— И что же это за система? — спросил Топор.
— Ты будешь смеяться, — сказал я, — но она простая до безумия. Дело в том, что всё уже давно было придумано за нас. Человечество проходило через множество войн, катастроф, испытаний и сумело понять, на чём можно строить будущее, а на чём нет.
— И? — заинтересованно сказал Топор.
— Общечеловеческие ценности, справедливость, мораль, — сказал я, — ясно, что у этих понятий могут быть разные трактовки, но общий смысл все понимают приблизительно одинаково. Например, те, с кем мы только что встретились, исповедуют порочную мораль и не способствуют ни выживанию человечества, ни его сохранению, ни уж тем более развитию. Это тупиковая ветвь эволюции. Такие были всегда и всегда будут, но человечество живо не благодаря им, а вопреки.
— Ты думаешь, что сможешь внести вклад в спасение человечества? — усмехнулся Топор.
— Все могут! Человечество, это большое здание, а мы кирпичики, из которых оно состоит. Если будет больше гнилых кирпичей, здание рухнет. Будет больше крепких, здание будет расти и уверенно стоять под ударами будущего. Сильные кирпичики могут поддерживать слабые кирпичики, находящиеся поблизости, и всему зданию от этого лучше, — сказал я.
— Но это вряд ли поможет всему человечеству, — скептически сказал Топор.
— Не думай о человечестве, это не обязательно. Помоги тем кирпичикам, которые рядом. В данном случае ты знаешь, о чём я тебя попросил, — сказал я.
— Но так-то я смотрю, что ты и сам неплохо справляешься, — сказал Топор, и в его голосе даже послышалось уважение.
— Это иллюзия, — сказал я, — когда справляюсь, когда нет. Вляпываюсь тоже часто, и периодически не могу переломить ситуацию. И сейчас у меня далеко не всё под контролем. Проблем больше, чем их решений. Если бы тебя с нами не было, эта стычка с бандитами могла пройти совсем по-другому. Даже сейчас успех был шатким. Одна пуля могла изменить расклад. Мы прошли по довольно тонкой грани.
— Ну да, — задумчиво покачал головой Топор, — если подумать, то да!
— Знаешь, а вообще так очень легко жить, когда пытаешься решать чужие проблемы, — сказал я.
— Почему? — удивился Топор.
— Не знаю, — пожал я плечами, — психологический феномен. Возможно, в нас где-то на генетическом уровне заложена забота о соплеменниках. А может быть, когда делаешь что-то для других, твоя совесть чиста, потому что ты не пытаешься накормить собственную корысть. И от этого становится легко и спокойно.
— И ответственности за ошибки меньше, — сказал Топор, — типа сделал всё что мог, но если не вышло, то не вышло. И для тебя ущерба никакого. Но ведь попытка помощи была, и она засчитана.
— Может быть, и это есть в какой-то мере, — сказал я, — но насчёт отсутствия ущерба ты, конечно, погорячился. Помощь всегда требует жертвы. Неважно чем: временем, усилиями, здоровьем или даже жизнью! И чем выше жертва, тем более ценна помощь и тем сильнее удовлетворение.
— То есть удовлетворение всё равно есть, — усмехнулся Топор, — а это разве не корысть?
— Ну, какая-то награда должна быть, пусть хоть удовлетворение от содеянного! — улыбнулся я.
— Что-то мы глубоко закопались, — сказал Топор, как думаешь, сегодня ещё будем убивать кого-нибудь?
— Да кто ж его знает? — развёл я руками, — надеюсь, что нет, но, скорее всего, придётся. Долго находиться в безопасности обычно не получается.
Мы шли по эстакаде уже долгое время. Здесь движение было организовано так, что поток в одну сторону раньше шёл внизу, а второй наверху. Вот по этой верхней дороге мы и топали. Обзор отсюда, в самом деле, был хороший во все стороны. Но и мы были как на ладони, чего я и опасался.
Правда, никакого осмысленного движения в округе не наблюдалось. Ни людей, ни даже животных или каких других тварей. Тишь, да гладь, да божья благодать!
Мы уже прошли «Бульвар Рокоссовского» и медленно, но верно приближались к «Черкизово». А за ним и до Барбинизатора будет просто рукой подать. Полотно второй дороги уже поднялось наверх, сравнялось с нами и теперь шло рядом. Скоро уже должно было быть место, где хорда пересекается с Щёлковским шоссе.
— Это что ещё за хрень! — сказал Топор, который первым заметил неладное.
— Хрени вокруг нас полно, скажи, что именно тебя напрягло, — спросил я.
— Там впереди большая развязка, — сказал Топор, — очень большая! Там наверчено дорог, что сам чёрт ногу сломит. Несколько уровней в развязке, минимум три.
— И? —