Консультант окинул меня быстрым, оценивающим взглядом профессионала — дорогой костюм, уверенная осанка, точность формулировок. Заметил значок гильдии на лацкане — молот и резец, символ ювелира-артефактора.
— Вы артефактор? — уточнил он, хотя ответ был очевиден. Более того, я был уверен — он знал меня в лицо.
— Да.
— Могу я попросить вашу лицензию? — Голос остался вежливым, но стал чуть настойчивее. — Самоцветы низшего порядка продаются исключительно лицензированным специалистам. Государственная процедура, сами понимаете. Контроль оборота магических материалов…
Без лицензии камни не продадут — слишком велик риск попадания в руки преступников или самоучек-неумех.
Я достал из внутреннего кармана пиджака два документа. Лицензия артефактора шестого ранга — зелёная кожаная корочка с тиснёным гербом империи, двуглавым орлом. И удостоверение члена гильдии — красная корочка с золотым тиснением.
Консультант бережно взял документы, внимательно изучил каждую страницу. Сверил фотографию с моим лицом — долго, придирчиво.
— Александр Васильевич Фаберже. — В голосе появилось уважение. — То-то я и думаю, отчего ваше лицо показалось мне столь знакомым… Прошу прощения за формальности, но правила есть правила.
— Всё правильно, — согласился я, убирая документы обратно. — Закон есть закон.
Консультант расплылся в широкой улыбке:
— Отлично! Тогда прошу за мной, я покажу лучшие варианты. Для мастера вашего уровня у нас есть особая коллекция.
Консультант провёл меня к дальней витрине у стены, где на глубоких бархатных подушках тёмно-зелёного цвета лежали камни земли — тяжёлые, плотные, источающие спокойную силу. Он открыл стеклянную крышку и бережно достал четыре зелёных самоцвета.
— Сибирский нефрит, — начал он с нескрываемой профессиональной гордостью, — традиционно считается лучшим камнем земли низшего порядка. Работает с темами здоровья, жизненных сил, долголетия, защиты от болезней. Многие лекари предпочитают именно его для создания целебных артефактов…
Он аккуратно разложил все четыре камня на бархатной подушке на столешнице.
— У нас сейчас четыре варианта сибирского нефрита. Два уже профессионально обработаны, два остались в первозданном виде, как их извлекли из недр гор.
Первый камень — идеальный кабошон правильной овальной формы, размером с крупное перепелиное яйцо. Цвет глубокий, насыщенный, тёмно-зелёный, почти бутылочный, с лёгким маслянистым отливом. Поверхность отполирована до зеркального блеска — можно было разглядеть своё отражение.
Второй кабошон заметно поменьше, цвет светлее — нежный зелёный с молочными прожилками, словно внутри камня застыли тонкие облака или утренний туман.
Третий — необработанный самородок неправильной, причудливой формы, размером примерно с кулак взрослого мужчины. Цвет тёмный, почти чёрно-зелёный, матовый, с естественной шероховатой поверхностью. Массивный, увесистый, грубый — сама первозданная мощь земли.
Четвёртый — тоже природный самородок, но заметно меньше и ярче первого. Насыщенный изумрудный цвет, местами полупрозрачный, просвечивающий на ярком солнечном свету. Форма причудливая — природа не заботилась о красоте и симметрии, творила как хотела.
— Какое именно изделие вы планируете создавать? — спросил консультант деликатно, складывая руки за спиной в почтительной позе.
— Два кольца, — коротко ответил я.
Он понимающе кивнул.
— В таком случае могу рекомендовать готовые кабошоны, но… из другой коллекции. — Он указал изящным жестом на соседний стенд. — Они уже идеально подходят под стандартные ювелирные оправы. Вам останется только надёжно закрепить их в металле и правильно зарядить защитной магией. Сэкономите массу времени и сил на трудоёмкой огранке и полировке.
Я медленно покачал головой:
— Боюсь, обработанные самоцветы не подойдут для моих целей.
Консультант удивлённо, почти озадаченно приподнял бровь:
— Могу я поинтересоваться, почему? Работа выполнена безупречно мастерами высочайшей квалификации…
— Мне необходим необработанный камень. Я хочу сам сделать огранку и разделение, — объяснил.
Он слегка поморщился, на лице отразилось беспокойство:
— Александр Васильевич, должен предупредить как специалист — обработка нефрита — дело крайне, исключительно непростое. Это один из самых твёрдых камней низшего порядка. Требуется специальный алмазный инструмент, много времени, терпения и недюжинного мастерства. И хотя я нисколько не сомневаюсь в ваших способностях…
— Я в курсе сложностей, — усмехнулся я. — Но мне принципиально нужно разделить один цельный камень на две равные части. Это критически важно для конкретного артефакта.
Консультант задумчиво кивнул, больше не настаивая.
Я взял в руку первый необработанный камень — тёмный, массивный самородок. Положил на раскрытую ладонь, ощущая приятную прохладу и вес. Прикрыл глаза, отключил внешние ощущения, прислушался к внутренним, тонким энергетическим потокам.
Энергия земли пульсировала в камне — глубокая, древняя, медленная, как движение ледников. Но какая-то… сонная, вялая, инертная. Тяжёлая и усталая, словно камень уже израсходовал все свои лучшие годы в холодных недрах гор и теперь просто существует по привычке, по инерции, без живой силы.
Не то. Совершенно не то, что мне нужно.
Я осторожно положил его обратно на бархат, взял второй самородок — яркий, изумрудно-зелёный.
И почувствовал разницу мгновенно.
Энергия пульсировала в ладони — живая, чистая, сильная, молодая. Словно внутри этого небольшого камня билось настоящее сердце земли. Молодая первозданная сила, совершенно не тронутая временем и разрушением. То, что нужно.
— Беру этот, — сказал я твёрдо, кивая на зелёный самородок.
Консультант с облегчением кивнул:
— Отличный выбор, Александр Васильевич. Очень энергетически насыщенный камень, добыт в Саянских горах всего три месяца назад. Свежий, молодой. Цена — двадцать рублей.
Я аккуратно положил тяжёлый нефрит на бархат.
— Отлично. Теперь покажите фенакиты.
— С удовольствием. Прошу за мной.
Мы подошли к другой витрине у противоположной стены. Консультант открыл выдвижной ящик, обитый внутри тёмно-синим бархатом, и на мягкую поверхность высыпалась целая россыпь мелких прозрачных кристаллов — они сверкали и переливались под ярким светом электрических ламп, словно застывшие капли росы.
— Фенакит, — начал пояснять консультант с энтузиазмом, — абсолютно прозрачный, без малейших включений и трещин.
Я внимательно осмотрел сверкающую россыпь. Кристаллы действительно мелкие — каждый размером примерно с перечную, не больше. Все идеально прозрачные, с характерным холодным стеклянным блеском.
— Мне нужны восемь штук примерно одинакового размера и веса, — уточнил я.
— Легко, — консультант принялся тщательно отбирать кристаллы пинцетом, внимательно рассматривая каждый, откладывая подходящие в отдельную бархатную ячейку. — У нас фенакитов всегда очень много в наличии. Ходовой товар, заказывают постоянно…
Через минуту методичной работы на тёмном бархате аккуратным рядом лежали восемь идеально подобранных прозрачных кристаллов — одного размера, правильной формы и чистоты.
— Цена стандартная — три рубля за штуку.
Я внимательно осмотрел отобранные камни, покрутил один на свету — чистота безупречная. Кивнул с одобрением:
— Подходят идеально.
Консультант аккуратно ссыпал все восемь фенакитов в небольшой бархатный мешочек.
— Остался горный хрусталь в огранке кабошон.
— Да, конечно. Одну секунду.
Он открыл соседний широкий ящик и