Вскоре её заметили. Несколько человек выбежали навстречу и узнали в изуродованном ожогами от молний лице князя Тарасова.
— Лекаря сюда, скорее! — завопил один из них.
Тарасова проводили в лазарет, где тут же собрались те офицеры, что не участвовали в бою. Также пришли несколько телохранителей самого Тарасова.
— Кто это сделал, Ваше Сиятельство? — спросил главный целитель, безуспешно пытаясь исцелить ожоги.
— Предатель, — слабым голосом ответил князь Тарасов.
— Цесаревич Алексей? Он мёртв? Как вам удалось бежать?
— Я спасся лишь чудом. А сотворил со мной такое отнюдь не Алексей…
— Но кто же?
— Князь Дубов.
Эти два слова тяжёлыми камнями упали в палатке. Кое-кому прямо на голову. Многие просто не могли поверить в подобное и переглядывались, ища поддержки друг у друга или молча вопрошая, правда ли это. Но живое доказательство сидело прямо перед ними и кривилось от боли.
Вскоре бои за Китежград начали стихать. Зачищались последние здания, и Светлейшие князья с царевичами, что возглавили последнюю атаку, начали возвращаться в лагерь.
С удивлением и непониманием слушали подруги Дубова, князья Онежский и Джугашвили ужасные подробности рассказа о предательстве Дубова. Всё звучало одновременно правдоподобно и как ночной кошмар, от которого хочется немедленно проснуться.
— Враньё! — безапелляционно заявила зелёная гоблинша Агнес. — Коля никогда бы не совершил подобного!
— Эй, полегче! Ты говоришь с Его Сиятельством князем! — резко выкрикнул один из людей Тарасова.
— А ты попробуй меня заткнуть! — не осталась в долгу девушка, и её сторону тут же заняли все подруги.
Атмосфера в палатке начала быстро накаляться.
— Остановитесь, — попросил Тарасов, слепо водя лицом с пустыми глазницами. — Скоро вы сами всё увидите. Перед тем как потерять глаза от его молний, я узрел доказательства, что князь Дубов переметнулся на сторону врага.
Разговоры на время стихли, но лагерь ощутимо разделился на сторонников Тарасова и Дубова. Начались стычки и вспыхнуло даже несколько драк. А вскоре появился сам Дубов.
Он вышел, держа на вытянутых руках тело девушки с рыжими волосами. Когда он вошёл в ворота лагеря, его сразу окружили и взяли на прицел. Словно не замечая наставленных на него ружей, Дубов произнёс:
— Никон! Где ты?
— Я здесь, господин! — растолкав солдат из сторонников Тарасова и уронив мордой в снег одного из полковников, в круг вышел сотник.
— Возьми её на дирижабль и немедленно летите в поместье. Доставь её прямо к дереву в архиве. Всё понял?
— А как же вы?
— Вперёд, Никон, а то без пенсии останешься!
— Но я и так на пенс…
— Вперёд, говорю! — рявкнул Дубов. — Времени нет!
— Есть! — Сотник схватил девушку и бросился к дирижаблю.
Солдаты попытались его остановить, но он так посмотрел на них, что они тут же отступили, а один вовсе бросил ружьё и заявил, что никого здесь не знает и вообще «они не со мной!»
Дубов оглядел толпу тяжёлым взглядом слепых глаз. Но все каким-то шестым чувством понимали, что князь их видит. И видит насквозь.
Рябой полковник наконец встал и вытер лицо от снега.
— Князь Дубов, вы арестованы по обвинению в государственной измене! В потворстве врагу! В сговоре с предателем и Саранчой! За все эти обвинения вам грозит низложение и последующая смертная казнь!
— Ага, ты меня ещё в повышении цен на апельсиновый сок обвини. Или в том, что солнце встаёт на востоке, а садится на западе. Такая же бессмыслица, — сказал Дубов так, что у многих похолодело внутри.
— У-у-у м-м-меня приказ князя Тарасова! — проблеял полковник.
Через кордон солдат кто-то прорывался. Причём с нескольких направлений. Первыми пробились девушки Дубова и заняли позиции вокруг него, готовые рвать, метать и замораживать каждого, кто косо посмотрит.
Лакросса крутанула копьё, чиркнув по утоптанному снегу, со стуком поставила его и твёрдо заявила:
— Первый, кто пересечёт эту линию, умрёт!
Все, кто услышал её, поняли, что храбрец, решившийся на это, действительно умрёт.
— Мне вот этот особенно не нравится, — кивнула Агнес на одного солдата.
Княжна проследила за её взглядом и увидела бойца лет двадцати пяти. Обычного, темноволосого и гладковыбритого.
— Да, — кивнула она зловеще, — мне он тоже не нравится.
Солдат неуверенно улыбнулся, а через пару секунд незаметно растворился среди товарищей. Затем и вовсе сбежал.
Весть о возвращении Дубова быстро облетела лагерь, и к главным воротам стянулись все, кто мог стоять на ногах. Князья Онежский и Джугашвили, все трое царевичей, граф Маститов, их войска и дружины и все те, кто присягнул вчера Дубову, встали подле него. Кордону пришлось разорвать кольцо и отступить. Особенно когда на зов хозяина явились два зверя, один взгляд на которых повергал в ужас: гигантский Лютоволк и такой же немаленький паук.
Подкатили князя Тарасова на кресле-каталке. Рядом с ним оказались почти все лояльные ему генералы и аристократы. Лагерь разделился… на два лагеря.
Глава 11
Там же
Николай
Глядя в глаза людям с противоположной стороны, которых Тарасов уже подогрел ненавистью ко мне, я отчётливо понял, что сейчас либо на землю прольются литры крови, либо начнутся индийские танцы. И я затруднялся решить, какой вариант мне не нравится больше.
— Именем Канцелярии Императора всем стоять на месте и не двигаться! — Ворвался в круг герцог Билибин с небольшим отрядом людей в чёрной форме.
Они несколькими ручейками просочились сквозь толпу и встали между теми, кто занял мою сторону, и теми, кто занял сторону Тарасова. Но ни один не заступил за линию, очерченную Лакроссой. Просто на всякий случай.
Людской гомон тут же смолк, ведь все здесь понимали, что Канцелярия — это не просто тайная полиция Императора. Это небольшой отряд элитных воинов и шпионов, подготовленных для самого широкого круга задач и верных лично Императору. Каждый из них прошёл усиленную подготовку и участвовал в битвах на границе с Саранчой в течение трёх лет после достижения совершеннолетия. Один стоил целого взвода, что не раз доказали лично герцог Билибин и графиня Кремницкая.
Канцелярию боялись и уважали.
— Не спи, Дмитрий! — пихнула в бок одного из бойцов Кремницкая, вставшая передо мной.
Я узнал её помощника. Кажется, он ещё больше похудел.
— Я не спал! Я не спал! А где это мы? — дёрнулся парень.
Вместо ответа графиня звонко шлёпнула себя ладонью по лбу.
Пока Билибин что-то говорил про недопущение нового раскола, ко мне бочком протиснулся сначала один из царевичей, Ярослав, затем к нему присоединились два других.
— Что с нашим братом? — уголком рта спросил самый низкорослый и коренастый из них.
— Тарасов его убил, — честно сказал я.
Не было смысла скрывать от них правду.