Полицейские из «Адам Четыре» нашли револьвер «Смит и Вессон» (американская компания, производитель огнестрельного оружия и боевых ножей, известна производством револьверов – примечание переводчика) 32-го калибра в зарослях сорняков вдоль полуразрушенного корта. Никто из девяти не знал ни о пистолете, ни о том, как случилось, что Джабеза Кортни из оного застрелили. Все они, предположительно, включая того, кто застрелил молодого Джабеза, жаловались, что их собрали и пригнали в полицейский участок только потому, что они были чёрными, — наследие О. Дж. Лэгаси (Oj Legacy, музыкальный исполнитель – примечание переводчика).
Без десяти минут восемь Карелла и Браун начали заниматься своими бумагами. В этом городе темп работы в августе изменился до того, что лейтенант Бирнс однажды назвал «летним временем», не совсем эквивалентным «регтайму» («пред-джазовый» жанр фортепианной американской музыки, оформившийся в последней четверти XIX века – примечание переводчика), а медленным ритмом, который неторопливо вальсировал освободившуюся команду в иногда бешеный темп полицейской работы.
В каждом рабочем дне было три восьмичасовых смены. Сначала шла дневная смена — с восьми утра до четырёх пополудни. Затем следовала ночная смена — с четырёх до полуночи. И, наконец, наименее желательная утренняя смена — с полуночи до восьми утра. Обычно команды освобождались в четверть первого, но не в августе. В августе добрая треть команды была в отпусках, и многие детективы работали сверхурочно, в две смены. Возможно, это объясняло, почему Карелла и Браун, пришедшие на работу без четверти восемь утра, всё ещё находились здесь двенадцать с лишним часов спустя.
В этот час в комнате детективов царило какое-то томное спокойствие.
Несмотря на шум девяти игроков в мяч и их прибывших адвокатов, вооружённых до зубов аргументами, касающимися массовых и неизбирательных облав на подозреваемых, готовых вызвать призраки Холокоста (систематичное преследование и уничтожение евреев властями третьего рейха, их союзниками и коллаборационистами – примечание переводчика) и японско-американских концлагерей (насильственное перемещение около 120 тысяч японцев, из которых 62 % имели американское гражданство, с западного побережья Соединённых Штатов Америки во время Второй мировой войны в концентрационные лагеря, официально называвшиеся «военными центрами перемещения» — примечание переводчика) времён Второй мировой войны... Несмотря на прибытие бригады парамедиков, все срочно и поспешно, подражая актёрам «Скорой помощи» (американский телесериал, рассказывающий о жизни приёмного отделения окружной больницы города Чикаго, её сотрудников и пациентов – примечание переводчика), торопливо укладывали истекающего кровью качка на носилки и спускали по железным ступеням к ожидающей машине скорой помощи, хотя пациент всё время протестовал, что он может идти, и, чёрт возьми, с его ногами всё в порядке... Несмотря на прибытие второй бригады парамедиков, не менее искусных в телевизионном подражании, чем первая, которые быстро и эффективно подняли на носилки пухлого маленького бывалого фехтовальщика, истекающего кровью из предплечья и бедра, и кричащего своим благодетелям, что человек, которого он порезал, увёл у него жену — на что один из парамедиков ответил утешительным: «Остынь, амиго», хотя фехтовальщик не был латиноамериканцем... Несмотря на прибытие двух детективов из отдела внутренних расследований, которые хотели знать, что, чёрт возьми, здесь произошло, как получилось, что один задержанный был ранен другим задержанным, и как получилось, что оружие было извлечено и стреляло, и всё это дерьмо, которое Паркер, Карелла и даже Браун, который невинно сдерживал девятерых игроков, должны были разгрести, прежде чем они смогут закончить смену... Несмотря на прибытие сотрудника и его помощника из того, что эвфемистически называлось отделом технического обслуживания и ремонта полицейского департамента, пришедших починить ветхую систему кондиционирования здания, которая, конечно же, была неисправна в день с высокой температурой в девяносто два градуса по Фаренгейту, тридцать три по Цельсию... Несмотря на то, что стороннему наблюдателю могло показаться излишним движением и суматохой, но для детективов, приходящих и уходящих, это была обычная атмосфера места, в котором они работали, плюс-минус несколько тёплых тел...
Несмотря на всё это, в помещении царило знакомое спокойствие. В то время как Карелла, Паркер и Браун перечисляли главы и строфы руководящих указаний двум мудакам, стремящимся заработать очки у мэрии, разоблачая очередное применение чрезмерной силы ещё одним трио жестоких полицейских... Пока Карелла и Браун вместе печатали в трёх экземплярах отчёт детективного отдела о девяти игроках в мяч, всё ещё протестующих против преследования невиновных на допросах, хотя почти наверняка один из них был стрелком, а Джабез Кортни, тем не менее, лежал каменным трупом на столе из нержавеющей стали в морге Пресвятой Девы Марии и Святого Бонифация... Паркер продолжал громко жаловаться, сначала мухам, а потом своим коллегам-детективам, что чёртовы патрульные из «Адама-4» должны были обыскать толстого ублюдка, прежде чем надевать на него наручники и приводить сюда для допроса... Когда Мейер и Клинг вернулись с места, где они допрашивали хозяина ломбарда о воре, которого они прозвали «Печенюшкой», реальная жизнь в очередной раз подражала искусству: каждый дешёвый воришка в каждом криминальном романе, фильме или телешоу был красочно прозван либо журналистами, либо копами, вымысел копировал реальность, фальшивка затем питала настоящее в бесконечной циклической ротации... «Оставляет блюдечко с шоколадным печеньем прямо перед входной дверью», — сказал Майер Брауну.
«Да?» — сказал Браун, не впечатлившись.
«Лучше, чем гадить в ботинки жертвы», — сказал Паркер.
«Что многие из них и делают», — согласился Клинг.
«Ты пропустил всё веселье здесь, наверху», — сказал Карелла.
«Похоже, ты всё ещё веселишься», — весело сказал Мейер.
Пока звонили телефоны, а голоса накладывались друг на друга и переплетались, Карелла осознал летние звуки августа, проникающие через зашторенные и открытые окна комнаты отдела. Под светом фонарных столбов за окнами шла игра в стикбол (уличная игра, похожая на бейсбол, в которую играют в крупных городах на северо-востоке США, особенно в Нью-Йорке и Филадельфии – примечание переводчика). На Гровер-авеню слышалось цоканье лошадей, тянущих кареты в парк. Внезапно раздался щебечущий девичий смех. Он не знал, как давно читал эту историю, и не мог подсчитать, сколько раз она всплывала в памяти в разные летние дни. Но, услышав заливистый смех, он снова подумал о девочках Ирвина Шоу (Ирвин Гилберт Шамфорофф, американский писатель и киносценарист – примечание переводчика) в их тонких летних платьицах и понимающе улыбнулся.
Жёлтый цвет. Смеющаяся