Молоденькая официантка в ресторане пыталась меня убедить, что крепких спиртных напитков у них нет. Ее более опытный коллега молча принес то, что я просил. За столиком в предыдущем ряду уловил явный интерес к моей персоне, присмотрелся и увидел соседок по купе, Ксения и Наташа, тут же подсказала память, уставились на меня. Все-таки не выдержали пыток бесконечными перекусами соседки. Отсалютовал им рюмкой и опрокинул в себя не поморщившись. Редкостная дрянь, так можно охарактеризовать вкус напитка, но ничего другого мне здесь не предложат.
Ужин закончился, вагон-ресторан опустел. Расплатился и направился к себе, спать. Хмеля не было ни в одном глазу, то ли сказывается стресс, то ли коньяк разбавлен настолько, что не берет. Черт с ним, махнул рукой, не пил и нечего начинать.
Хлопком двери умудрился разбудить Ксению, она выглянула с верхней полки. Растрепанные черные волосы, отсутствие макияжа, заспанные глаза, красивая, почему-то отметил про себя, такая уютная и домашняя. Повезло кому-то, еще когда она только вошла в вагон, заметил обручальное кольцо на пальце.
— Прости, — шепнул ей, почему-то перейдя на ты, — спокойной ночи.
И забравшись на место, отвернулся к стене, чтобы не пялиться на Ксению. Колеса выстукивали ритм, уволакивая в царство Морфея.
Глава 4
К полудню следующего дня поезд прибыл в Воронеж. Стоянка сорок пять минут, и мы с Наташей решили растрясти жирок. А вместе с нами на перрон вышла и Анна Павловна. Ее сумка с едой, которая казалась мне бездонной, опустела, и женщина отправилась на поиски пропитания. На мои намеки, что еда, купленная на вокзальной площади, может оказаться небезопасна для здоровья, Анна отмахнулась, заявив, что цены в поезде куда как опаснее для ее больного сердца, нежели курочка, поджаренная бабушкой для голодающих пассажиров. В такую жару жирная пища, в душном вагоне… Лично нам с дочерью хотелось только пить, потому наши пути с Анной разошлись.
Услышав за углом крики зазывал:
— Пирожки! Горяченькие! С вишней, яблоком!
— Курочка свежая!
— Подходи, все домашнее!
Анна рванула туда, а мы с Наташей скрылись от палящего солнца в здании вокзала. Внутри обнаружили уютную кофейню, где и устроились за небольшим столиком в центре зала.
— Интересно, он все еще спит? — поинтересовалась дочь, отпивая из своего стакана, явно имея в виду Андрея, который так и дрых на своей полке. Ни шуршание пакетов и стенания Анны Павловны, что съестное закончилось, ни суета за окном, ни хлопанье соседними дверьми не мешало видеть сны нашему попутчику.
— Понятия не имею, — равнодушно пожала плечами. Я совсем не думала об этом привлекательном мужчине, честно-честно. Ну, разве что, самую малость. Глупо отрицать, что внешне он весьма симпатичный.
— Ну-ну, — усмехнулась дочь, на такое заявление. Похоже, что она что-то заметила. Но за то, что дальше тему она развивать не стала, я была очень благодарна. Мы перешли в обсуждении на ее новое место учебы, на Илью, да и много чего еще. В последние месяцы мы мало болтали, она готовилась к сдаче экзаменов, к поступлению, а все свободное время или уделяла друзьям, или переписывалась в телефоне с… Вот с кем молчала, но я подозреваю, что с Ильей.
Кофе допит, мы уже поднялись с мест, как вдруг Наташа шагнула обратно к стойке с пирожными.
— Туся, выход там, — махнула я в противоположную сторону, но дочь заговорщически подмигнула и заказала еще кофе с десертом навынос. Что именно я не видела, ну с собой так с собой, ехать нам еще далеко.
* * *
Едва мы вошли в купе, как наткнулись на обедающую Анна Павловну. Или завтракающую? По времени уже вроде обед, но из-за того, что на завтрак у нее ничего не оставалось, то вполне можно предположить, что это все-таки завтрак.
— Приятного аппетита, — произнесла дочь. И я было решила, что это относится к нашей «жрице», как мы, посмеиваясь, прозвали с Наташей вечно голодную даму. Но… Дочь поставила на верхнюю полку перед Андреем пакет из кофейни. Мужчина уже не спал, а лежал, и молча наблюдал за нашим возвращением.
— Мама вам тут гостинчик принесла, — не моргнув глазом соврала нахалка.
— Спасибо, — удивленно произнес Андрей, — неожиданно, но приятно. Он попытался сесть, но приложился головой о багажную полку и потер макушку, вдруг улыбнувшись. Ямочка на щеке сделала его еще более привлекательным. Я покраснела до корней волос, как девочка-первоклассница от своих мыслей.
— Садись, — пихнула меня локтем в бок Натаха, — хватит пялиться. — Шепнула уже тише на ухо.
И только после ее слов до меня дошло, что все это время я стояла в дверях и беззастенчиво рассматривала Андрея. Вот дура! Отругала себя мысленно. И впервые в жизни порадовалась, что лицо от жары краснеет так же, как и от стыдливости. Поди пойми, почему мои щеки сейчас как алые маки на сарафане Анны Павловны.
— Ммм, надо же, черный без сахара, — между тем нахваливал неожиданный подарок мужчина, — и эклеры! — Спустившись, он расположился напротив Анны и с большим аппетитом принялся завтракать. Потому что, судя по взъерошенным волосам, он только что проснулся.
— Наташа, а пойдем-ка ручки помоем с дороги? — позвала я дочь, стараясь говорить как можно более дружелюбно, хотя признаюсь, что получалось с трудом.
Поезд тронулся с места и понемногу набирал ход, перрон потянулся вдоль окон. Дочь поняла, что мама будет ругать, и, возможно, даже сильно. Выходить не спешила. Я же поднялась, и первая шагнула к дверям. Проходя мимо Андрея, столкнулась с ним взглядами. Это какое-то наваждение, он словно гипнотизирует меня каждый раз. Стоит только увидеть синие, как море его глаза, я начинаю тонуть в них, забывая обо всем на свете. Вот и сейчас я замерла на месте. А потом произошло что-то странное. Я даже не сразу поняла, что именно. Поезд резко замер и еще несколько десятков метров проехал по инерции. Резкий звук разорвал тишину внутри вагона, металлический скрежет колес. Вещи стремительно повалились на пол с нижних полок, тяжелый чемодан, закинутый Андреем на самый верх, угрожающе навис над проходом, покачиваясь на боку. А я, взмахнув руками, поняла, что падаю. Хорошо, что Наташка не успела встать, промелькнуло в голове.
— Мама! — испуганно вскрикнула дочь, видя, что я не смогла ухватиться за поручень.
Понимая, что падаю, я поступила по-детски, просто зажмурила глаза, готовясь оказаться на полу.