Бурцев уже один в комнате. Склонив голову на плечо, он трудолюбиво что-то пишет. Мельком взглядывает на меня, и в уголках тонких губ уже змеится ехидная усмешечка.
— Что, Дим Димыч, произвели вливание? Крепись, старина, то ли еще будет! Нет, без смеха, взбодрить нашего брата порой очень даже невредно. Разозлят неправедным разносом — забегаешь, как наскипидаренный!..
Я не реагирую. Молча сажусь за стол и набрасываю план первоочередных оперативно-розыскных мероприятий. Надо срочно проверить по картотеке лиц, недавно освобожденных из мест лишения свободы. Посмотреть последние сводки-ориентировки. Составить список водителей, с которыми имел дело автодружинник Михаил Носков...
Внезапно дверь распахивается, в комнату врывается распаренный Лаздуп. Бросает передо мной оперативно-учетную карточку, смаху хлопается на стул. Усы победно закручены кверху — значит, надо ждать хороших вестей.
— Нашел я преступника, Дим Димыч! Валет это, его поганых рук дело!
Я рассматриваю фотографию Валерия Дьякова по кличке Валет. Массивный удлиненный подбородок, узкие, хищно приплюснутые, как у рыси, крылья носа, хмурые, озлобленные глаза. М-да, личность малосимпатичная. Но точно ли он?..
— Дим Димыч, разочарование исключено! Час назад имел беседу со знакомой дворничихой. Обрисовал ситуацию, сообщил приметы. Ну, она долго не мозговала: «Валерка Дьяков — больше некому!» С Дьяковым я знаком не первый день: хорош, когда спит — зубами к стенке. К нему без промедления! Открывает Булкина Ольга Павловна — его квартирная хозяйка. Выясняется: как в субботу ушел, так с тех пор не появлялся...
— В котором часу ушел?
— В двадцать два тридцать. Как раз передача «Шире круг» кончилась. Бабка стала спать укладываться и слышала, как дверь стукнула. И ушел, заметь, в светлом плаще, другого у него и нет.
Неужели подтверждается моя стройная теория насчет ранее судимого? Я просматриваю карточку Дьякова. Год назад вернулся из колонии. Отбывал срок за квартирную кражу, за ношение холодного оружия... Что ж, кандидатура перспективная.
— Будем проверять, Улдис Петрович! Берите машину и срочно за матерью таксиста. Предъявим ей фото Дьякова.
— Сюда доставить?
— Нет, в прокуратуру, к следователю Сушко. Я тоже туда отправляюсь.
Едва закрылась дверь за Лаздупом, раздается телефонный звонок. Снимаю трубку.
— Агеев слушает. Кто?.. Доктор Сеглиньш? Здравствуйте!.. Пока еще нет, но на след, кажется, вышли. Как состояние Носкова? Без изменений? Понятно... Что, что?!. Вспомнил имя преступника?!. Спасибо, доктор, это очень-очень важно. До свиданья!
Я кладу трубку на рычаг и победоносно взглядываю на Бурцева.
— Ну, отец, можешь поздравить, операция близится к успешному завершению, Потерпевший вспомнил имя преступника. Девчонка кричала: «Не надо, Валера!»
Бурцев отрывается от бумаг, ехидно прищуривается.
— Хороший ты мужик, Дим Димыч, и неглупый, вроде, но самоуверен — до потери сознательности. Уж очень кругленько у вас все получается! Знаешь, что надо делать, чтобы поймать льва в пустыне?
— Ну, ну, просвети темного, дай испить из родника твоей учености.
— Слушай и запоминай! Берут ситечко и начинают просеивать через него песочек. Песок отсеивается, лев остается в сите.
— Так то ж лев. А мы ловим шакаленка.
— Без разницы, Дим Димыч. Песочком зря пренебрегаешь.
— Отец родной, да коли нет его? Коли лев, то бишь шакаленок, сам на ловца бежит?
— Вот это и подозрительно!
— Скепсис, Игорь Константинович, хорош в умеренных дозах. Когда его слишком много, он становится катализатором пассивности и бездеятельности.
Ух, как я его!
Бурцев демонстративно зевает:
— Помоги, господи, нашему теляти, та вовка зъисты...
Это уже откровенно слабо, этим можно пренебречь. Я подбираю к фотографии Валерия Дьякова снимки еще двоих парней примерно такой же внешности, наклеиваю их на протокол предъявления на опознание. Теперь можно звонить в прокуратуру. Набираю номер, который мне дал Бундулис. Отвечает женский голос: «Прокуратура слушает».
— Девушка, соедините меня со следователем Сушко.
Короткий смешок, и тот же голос сразу строжает:
— Следователь Сушко у телефона.
Моя профессия требует не терять присутствия духа в самых рисковых переплетах. Но не в таких же!.. Откровенно говоря, я не самого высокого мнения о способности женщин к логическому мышлению, и мне вовсе не улыбается перспектива вести розыск под женским руководством.
Называю следователю свою фамилию, должность и звание. Тон — уныл и безрадостен. На его фоне голос Сушко звучит особенно напористо и энергично:
— Что-то вы не очень торопитесь с визитом, инспектор Агеев!
Я пробую вяло отшутиться:
— Мой начальник учит: «Поспешай с медленностью!» Да и нечем было порадовать.
— А сейчас?
— Кое-что проклюнулось...
— Так поспешайте немедленно! Я жду вас, инспектор!
Я оставляю дежурному телефон Сушко (на случай экстренного вызова) и отправляюсь в прокуратуру.
Галина Васильевна Сушко оказалась чуть постарше, чем я себе представлял. С первой же минуты я понял не без горечи, что на роль опекуна робкого, неоперившегося существа мне рассчитывать не приходится — у Галины Васильевны двухлетний стаж работы в должности следователя. На второй минуте мне открылись еще две истины: Сушко отлично ориентируется во всех тонкостях нашей работы, и в ближайшем будущем предстоит основательно пересмотреть свои допотопные взгляды на аналитические возможности женского интеллекта.
— Итак, Дмитрий Дмитриевич (я даже оглянулся — настолько не привык к полному величанию), подозреваемый установлен. — Голос ее звучал подчеркнуто официально, и это странным образом контрастировало с улыбчивым взглядом больших зеленовато-карих глаз, опушенных густыми черными ресницами. — Меня, как вы понимаете, интересуют потенциальные свидетели. Какие у вас основания считать, что Валерий Дьяков знаком с той девушкой?
— Во-первых, — начал я уверенно, — потерпевший утверждает, что они ссорились, а ссориться могут только люди знакомые. Вообще слово «ссора» вызывает у меня ассоциацию с чем-то интимно-семейным...
— Любопытно, — усмехнулась она краешком капризно изогнутых губ. — А как вы назовете столкновение в трамвае, в магазине, на улице между совершенно незнакомыми людьми?
— Стычка, схватка, потасовка...
Галина Васильевна рассмеялась звонко и белозубо.
— Ваши лингвистические изыскания, Дмитрий Дмитриевич, не лишены интереса, но давайте оставим их до более спокойных времен. Картина преступления рисуется мне совсем иначе. Парень в светлом плаще пристал на улице к незнакомой девушке, она стала отбиваться. Таксист Михаил Носков бросился на защиту девушки, дав ей тем самым возможность скрыться. И вот тогда-то преступник, взбешенный тем, что жертва ускользнула, кинулся с ножом на таксиста. Я беседовала с матерью таксиста, она считает, что это был обычный уличный приставала...
— Я