Я пытаюсь представить себе этого юнца. Низкорослые люди обычно тщеславны и самолюбивы. Баками он обзавелся, видимо, для того, чтобы выделиться среди «серенького плебса» и хоть этим обратить на себя внимание прекрасного пола. Маленький рост преступника притупил бдительность таксиста: что, мол, с ним церемониться — хиляк. Схватил его Михаил за левую руку — это естественно при положении лицом к лицу. Правая рука у преступника оставалась свободной, ею и был нанесен удар. Одно непонятно — как водитель, обладающий отличной профессиональной реакцией, не заметил взмаха ножа? Здесь могут быть два объяснения. Первое, наиболее вероятное: удар был нанесен молниеносно, человеком, уже участвовавшим в таких переделках — бывшим уголовником, к примеру. И второе: преступник воспользовался тем, что таксист на секунду ослабил внимание... Скажем, повернул голову, чтобы посмотреть, не идет ли подмога...
Вот наконец и наш «газик». Первым из машины выскакивает Леша Волков — худющий, длиннющий, но франт и щеголь потрясающий. Недавний выпускник Рижской школы милиции, он нежно холит свой новенький лейтенантский мундир, поминутно сощелкивает с него невидимые и, вероятней всего, несуществующие пушинки. Всем хорош Леша — исполнителен, аккуратист, а вот чувством юмора обделен: и другого вышутить не умеет, и над собой насмешек не терпит. А нашим ребяткам только попадись на зуб — обгложут до косточки.
Вслед за Волковым из машины показывается старший участковый инспектор капитан Лаздуп — плотно сбитый здоровяк в годах весьма значительных. По крайней мере, в сравнении с моими. Особые приметы: роскошные усы под «песняров» и узкая рубленая полоска на щеке — след бандитского ножа. Первое время я никак не мог привыкнуть к непонятной милицейской иерархии. Мне казалось, что старший по званию обязательно должен быть выше и по должности. Ничего похожего! Звание можно выслужить, должность надо заслужить, показать, на что пригоден. Обидно, наверно, старому, заслуженному капитану Лаздупу подчиняться свежеиспеченному лейтенанту Агееву, но что поделаешь... Впрочем, Лаздуп меня уважает — за мое университетское образование. Хотя, если откровенно, мне еще ни разу не удалось применить на практике свои глубокие познания в римском праве. Кощунство, конечно, но я охотно обменял бы эти свои знания на кой-какие практические навыки, полученные Лешей Волковым в школе милиции...
«Газик» уезжает, Лаздуп и Волков ждут моих приказаний. Они оба в форме, я в штатском, но именно я должен поставить перед участковыми задачу.
— Есть основание предполагать, что преступник живет где-то в этом районе. К тем приметам, которые нам известны, добавляю еще одну: баки на щеках. Улдис Петрович, вам нужно обойти дома на этой улице, поспрашивать у жильцов, кто что видел, кто что знает. Все ясно?
— Ясно-то ясно, — мнется Лаздуп, и я вижу, что ему смертельно не хочется работать в это славное воскресное утро. Может быть, сегодня — последний день «бабьего лета», и завтра зарядят затяжные дожди. И были какие-то семейно-выездные планы, и в самый разгар сборов его увезли. Все может быть, но искать преступника надо по горячим следам.
— Если ясно, приступайте, — говорю я как можно командней и суше. — А тебе, Леша, придется немного побегать.
— Испугали! — ухмыляется Волков. — Да я только и делаю, что бегаю. То за алиментщиками, то за алкоголиками...
— Сегодня побежишь на время, — я вынимаю из кармана секундомер. — Стометровку за сколько одолеешь?
— На последних соревнованиях у меня лучший результат — одиннадцать и пять сотых.
— Годится! Побежишь по Рандавас до трамвайной линии. И топай как можно громче.
— Это еще зачем? — Волков подозрительно косится на меня — не разыгрываю ли. — Спят еще все.
— Так надо, Леша, — загадочно и веско говорю я. — Для пользы дела можно кое-кого и разбудить.
В то утро немногочисленные прохожие изумленно взирали на длинноногого лейтенанта милиции, который во весь дух шпарил по улице, держа в руке секундомер.
— Ровно пятьдесят секунд, — возвещает запыхавшийся Волков. — Измерить бы расстояние. Если здесь четыреста метров, — почти республиканский рекорд.
— Значит, мог он бежать этой дорогой, — размышляю вслух. — Но прямая дорога — на простака. Тот, кто похитрей, непременно попытается свернуть. По правую руку — Ботанический сад... Леша, а налево некуда свернуть?
— Есть, Дим Димыч. Крохотная улочка.
Мимо улицы Слигеру легко пройти, не обратив внимания — настолько она узка и неприметна. Кажется, городская цивилизация обошла этот уголок стороной: на пыльной дороге не отпечатался ни один след протектора, уши глохнут от дремотной деревенской тишины.
— Ну, чемпион, на тебя вся надежда. Беги из конца в конец и топочи за целую роту.
— Дим Димыч, — молит Волков, — вы хоть объясните, что к чему. Ведь засмеют ребята в отделе...
— Понимаешь, Леша, шепчет мне кое-что пресловутая интуиция. Но вслух говорить не велит — боится дурного глаза. Беги, милый! А чтоб не над одним тобой смеялись, давай наперегонки.
Леша сразу же вырывается вперед, но я и не думаю его догонять. Я бегу солидно и не спеша, зорко поглядывая на уставленные цветами окна сонных домишек. Вдруг одно из них распахивается, оттуда высовывается косматая голова.
— Да что ж это за наказание господне? — дребезжит хриплый старческий голос. — Вчера всю ночь бегали, сегодня. А спать когда?..
Я останавливаюсь, подхожу к окну.
— Не сердись, отец, нормы сдаем. На значок ГТО.
— Врать тоже надо умеючи, — ухмыляется старик. — Кто ж тебе поверит, что в одиннадцать часов, да во тьме кромешной...
— Время точно запомнили?
— Как раз «Маяк» позывные вытренькивал. Тут он и затопал, значкист твой...
— Бежал с Рандавас?
— Оттуда. А на что тебе? Или случилось что?.. — Старик замечает приближающегося Лешу в щегольском мундире и понимающе кивает. — Вопросов больше не имею. Милиция зря интересоваться не станет...