— Скажешь тоже, бабник, — усмехнулся я, — Ликандрия Борисовна моя знакомая. Просто подошел поздороваться.
— Ага, рассказывай, — шептала со своего места Айли, — я видела, как ты на нее смотрел, так на просто знакомых не смотрят.
— Понимала бы чего, — удивился я, — ты сама еще маленькая, а рассуждаешь, как взрослая женщина.
А сам подумал: «Вдруг она такая же попаданка, как и я?». И в лоб не спросишь. Хотя, есть девочки, которые с малых лет ведут себя как настоящие женщины и не потому что попаданки, а изначально такими родились. Генетика такая или судьба? Не знаю.
* * *
Иду после уроков со школы и вижу, что впереди хулиган восьмиклассник перегородил моим практиканткам дорогу. Тот самый урод, что носит погоняло Акула. Вася Петров мне сказал, что на самом деле этого парня зовут Эдик Акульев и ему скоро исполнится восемнадцать. Неприятный и опасный тип. С виду узкоплечий задохлик с крысиным лицом. Хотелось бы, конечно, врезать ему одной рукой справа, в ухо, другой рукой слева, в нос, но увы и ах. Это реальная жизнь, а не фэнтези, первокласснику с почти взрослым парнем точно не справиться. Слишком я еще маленький, да и тельце у меня больное и слабое. Он меня на одну руку посадит, а другой прихлопнет и даже не вспотеет.
Недавно возвращался в класс из столовой, вижу этот Эдик-крысеныш стоит на лестничной площадке с двумя семиклассниками и говорит:
— Если я был бы на войне, то сразу перешел на сторону немцев. Устроился бы в концентрационный лагерь надзирателем. Баб бы насиловал. Заключенных пытал, мучил. Вот такое дело по мне. А «за Родину, за Сталина» пусть дураки умирают.
Один из семиклассников кивнул, соглашаясь, а другой нахмурился, но промолчал. На меня они не обратили внимание.
Думаете в будущем таких нет? Люди, которые с презрением говорят о своей родине: «эта страна», «рашка», «совок», — они и концлагерь для своих соотечественников будут радостно приветствовать.
Великовозрастный второгодник, между тем, говорит девушкам какую-то гадость с кривой неприятной усмешкой на лице, они хмурятся и пытаются обойти препятствие, он не дает. Вот урод. На улице мороз градусов двадцать, снежок из снега не слепить. Увидел под ногами кусок упавшей с крыши большой сосульки, взял и со всей силы, насколько смог, кинул его в голову крысеныша. Сам от себя не ожидал такого. Обломок льда с силой ударился об его затылок, шапки на голове не было, и разлетелся в разные стороны мелкими осколками. Я не стал ждать, когда второгодник обернется, нырнул за угол ближайшего дома и дворами из-за всех сил побежал. До дому добежал из последних сил, сразу даже не смог подняться по лестнице, сел в подъезде на ступеньку, посидел отдышался, а только потом поднялся на свой этаж. Надеюсь после моего столь удачного броска крысенышу будет не до девушек студенток.
* * *
На следующий день Лика со своей подругой сами подошли ко мне в гардеробе.
— Спасибо Саша, ты настоящий мужчина, — сказала Лика улыбаясь.
Они с подругой видели, как я кинул в затылок уроду ту ледышку.
— Не надо было встревать, мы бы и сами справились, — сказала Алла, — у меня старший брат КМС по боксу, если что, скажу ему, он разберется. А так спасибо конечно, что за нас заступился.
И они пошли в учительскую, а я в свой класс.
— Я всё видела, — заявила мне Айли, как только я сел на свое место.
— И что? — хмыкнул я.
— Ты молодец, — сказала она и открыла учебник.
— Если не я, то кто? Кот?! — улыбнулся я.
Она улыбнулась в ответ, но ничего не сказала, повторяла стихотворение перед уроком, которое нам задали выучить. Я стихотворение выучил, а если бы и не выучил, мог прочитать прямо из закрытого учебника стоя у доски.
Я разумеется опасался, что этот Эдик Акульев меня все-таки заметил, а если не заметил, кто-то другой мог видеть мой эпичный бросок и расскажет ему. Но похоже все обошлось. Никто мной не интересовался и после уроков не караулил.
Вечером с работы пришла расстроенная мама, было заметно, что она плакала. Мы с сестрой подошли к ней, чтобы узнать, что случилось. Она привлекла обоих к себе, прижала, поцеловала.
— С папой несчастье. Звонил Слава Кочергин, папин друг. Петя сломал ногу. Они из лыж сделали санки и более десяти километров тащили по лесу до ближайшей деревни. Там в амбулатории ему наложили гипс. Андрей сказал, что звонил на завод, за папой пришлют машину, а они идут дальше по маршруту.
— А где папа там спать будет? — спросила Татьяна.
— Я не очень поняла, Слава говорил кратко, вроде в амбулатории.
— А есть что будет? Там же столовой нет, — беспокоилась сестра.
— Накормят, за это я не переживаю, — сказала мама, — советские люди человека в беде не оставят, да и у него есть деньги. Меня беспокоит другое. Переломы бывают разные, если со смещением, то требуется операция, а кто там в деревне ее сделает? Гипс наложили и ладно. Рентгена там нет. Кость срастется неправильно, будет одна нога короче другой или еще что. Так инвалидом можно стать.
— А когда машина за ним пойдет? — спросил я.
— Этого не знаю, — нахмурилась мама, — Кочергин конкретно ничего не сказал.
— Может стоит позвонить на завод, узнать, — подсказал я ей.
Мама посмотрела на часы.
— Сейчас уже поздно, рабочий день закончился, позвоню завтра с работы.
Она наконец разделась, умылась и пошла на кухню готовить ужин.
— А как деревня называется? — спросил я, когда мы сели ужинать.
Мама задумалась припоминая.
— Я не запомнила. Так разволновалась, что всё вылетело из головы.
* * *
В школе на перемене меня отозвал в сторону Вася Петров.
— Брат говорит у Акулы есть финский нож с наборной ручкой. Показывал пацанам.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил я.
— Акула грозится зарезать того, кто ему попал ледышкой по кумполу…
— И что?
— Это ведь ты бросил, я видел…
— Донесешь?
— Да не, ты что! Так просто, предупреждаю. Акулу никто не любит, бояться, он какой-то совсем отмороженный.
Я посмотрел на Петрова внимательно. Он парень простой, как три копейки, за просто так не выдаст. Надеюсь. Но всё равно неприятно, придется какое-то время походить оглядываясь. Мало ли кто еще видел, я же по сторонам не смотрел особо, когда кидал ту ледышку.
Уроки прошли как обычно, Лика с Аллой сидели на последней парте, наблюдали за работой учителя, а после