— Царствия небесного, Александру. — Произнес Петр, и братья вновь выпили.
Они молча стояли и смотрели в пустые бокалы, каждый думая о своем. Павел размышлял над бренностью и скоротечностью жизни, в то время как Петр думал о куда более приземленных вещах. Князь Белостоцкий ясно дал понять принцу, что шанс будет только один. Тот самый шанс, что не породит народных восстаний. А потомутянуть с ответом нельзя. Смерть Императора — это крайний срок. Значит и ответ давать Петру придется уже сегодня, а он еще не принял решения.
— И все же, Петр, что с тобой? — Спросил своего брата Павел. — Ты сегодня какой-то сам не свой. — Наследник растеряно огляделся по сторонам. — Я понимаю отец… но ты ведь и до этого какой-то мрачный был. Что происходит?
Вместо ответа, принц плеснул себе в бокал коньяка и опорожнив его, посмотрел в глаза брату. Он пытался найти там те самые признаки сильного правителя. Те самые, которыми он должен был бы обладать по представлениям Петра. Но увы. Там была лишь забота и участие. А еще скорбь. Это точно не то, что он желал там видеть.
Решение пришло само собой, отрезая все другие возможные пути. Пусть. Пусть его потом заклеймят потомки «братоубийцей», но это делает ради спасения страны, и ради спасения династии. Белостоцкий прав. Другого такого шанса не будет.
— Петр! — Позвал своего брата Павел. — У нас с тобой остались только ты и я. Все. Мама, отец… их нет. А эти… — наследник поморщился, имея в виду знать, — эти предадут при первой же возможности. Уверен! Они, уже сейчас, ищут способы поша…
— Павел, я пойду. — Оборвал речь брата принц, после чего стремительной походкой покинул кабинет матери, оставив наследника престола наедине с самим собой.
Он смотрел на закрытую белую резную дверь, покрытую золотыми завитками резьбы. Смотрел и слушал приглушенные коврами чеканные шаги младшего брата.
— Что это с ним? — Только и спросил себя Павел с тревогой в груди.
Он чувствовал. Чувствовал, что что-то не так. Но не мог… не мог поверить, что такое вообще возможно. Он помнил, что ради власти человек способен на все. Павел хорошо помнил уроки покойного профессора Нестерова. Но одно дело говорить об этих уроках, и совершенно другое поверить в то, что человек… единственный родной человек хочет тебе вонзить нож в спину… тяжело. Тяжело в такое поверить.
* * *
Два с половиной дня, отведенные на подготовку похорон — столица тихо бурлила, не забывая на вывеску показывать скорбь, в то время как торговый люд, стремился получить сверхприбыль, на беде Императорской семьи. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Для них прибыль, то единственное что имеет значение, все остальное уже не видится важным. Война, похороны, свадьба, день рождения — это все повод для сверхприбыли, так что…
Съезжалась знать со всей Империи. Каждый стремился урвать свою толику внимания будущего правителя и его брата. Выделиться, так чтобы его заметили, а там глядишь и карьера сложиться, будет и чин и власть и… и все будет.
Некоторые приезжали почтить гибель друга, командира, человека. Но таких было не очень много среди знати. Зато много среди военных. Они как никто другой уважали данную присягу и готовы были подтвердить ее наследнику престола. Но не все.
Как водится, были те кто служил и защищал, и те кто мнил себя великим полководцем, а были и те кто не стесняясь воровал. Такие особо радовались, прекрасно зная мягкость наследника. В их представлениях в будущем они смогут чувствовать себя более вольготно. Паркетные и боевые генералы, как их называли в народе.
Простой народ в основной своей массе скорбел. Женщины и мужчины одевали черные одежды, таким образом, символически выражая сочувствие сыновьям почившего императора. Павла любили за доброе сердце и отзывчивость. Но… любили его не в столице. Любили в глубинке.
Увы, но Константа — это не вся Деодона, а лишь ее часть. И там, за пределами дорожной развязки простиралась огромная страна, на просторах которой кронпринц и проводил большую часть своего времени в последние несколько лет. Заводы ведь сами себя не построят, как впрочем и школы, вузы… да и специалисты в различных направлениях, тоже как-то из воздуха не берутся. Приходится много трудится, чтобы они переезжали.
За всем происходящим так же наблюдали и посольства других государств. Высокие делегации прибывали, прикрываясь высокой моралью. На самом же деле их цели были более прозаичными. Они прощупывали почву, хотели понять, лично убедится, останутся ли в силе действующие договора, или же возможны изменения. Зная нрав Павла, многие рассчитывали на получение скидок, преференций и послаблений.
Но так было не со всеми. Приехали на похороны и представители Ордена. Тайно, прикрываясь простыми людьми, они с любопытством ждали развязки, запущенной полгода назад комбинации. Они верили. Верили, что в этот раз им удастся победить Даодону.
Еще в вечер смерти императора, Петр дал свой ответ, при личной встрече. Кому сказать не поверят. Принц, как какой-то вор, скрываясь, выбрался из дворца, делая вид, что отправился заливать горе в каком-то дешевом баре. А там чуть в стороне от него сидел и князь Билецкий. Они не говорили, молчали.
Петр смотрел на князя и искал в себе силы решиться. Решиться на то, на что, казалось уже, пошел. Но как часто бывает, в последний момент младшего брата накрыли сомнения. И все же…
— Я согласен. — Выдавил из себя принц, и сразу после этих слов опрокинул бокал с каким-то пойлом, стремясь отвратным вкусом заглушить чувство мерзости, что ножом прошло по душе. Бессмысленно. Зря. Бесполезно.
А заговор против Павла, тем временем начал раскручиваться.
Тайная Канцелярия не спала. Она работала. Работала на износ. Кто-кто, а они прекрасно понимали, что похороны Императора Александра Федоровича, самый опасный момент для наследника. Знать может попытаться избавиться от наследника, так чтобы на трон взошел, уважаемый ими Петр, которого они считали не только сильным лидером… но и управляемым. Честолюбивость младшего брата, была хорошо известна в высших кругах, а потому не редко его мстительную натуру использовали в своих схемах различные силы.
Охранка копала. Копала, но…
Там работали патриоты. Работали те, кто действительно любил свою страну. И часть из них видела, что Империи нужен на трон Петр, а не Павел. Так считали далеко не все. Но тот, кто занимался охраной Петра, желал видеть на троне именно своего визави, а потому информация о встречах с главой кабинета министров, так и осталась неизвестной широкой