Старший сын покойного императора прикрыл глаза. Больно было осознавать подобное. А еще больно было видеть, как доверчивых людей обманывают. А еще больней от того, что они и слышать ничего не захотят.
— Плохо. — Только и сказал Павел. — Сергей Львович, Леонид Федорович, чего вы хотите от меня? — Устало спросил кронпринц, заглядывая в глаза собеседникам. — Поднять народ? Умыть империю в крови? Вы этого хотите от меня?
В комнате повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь злым дыханием бывшего наследника престола. Да, он злился. Злился, но прекрасно видел и понимал. Других вариантов у него не осталось.
Петр единолично власть над всей Деодоной удержать не сможет, а значит кто-то вроде Синегина и Самуилова, обязательно разделят Империю, а вместе с этим и щедро омоет ее кровью. Кровью тех, кого сама Империя должна защищать.
— Что же ты наделал… — с болью и грустью в голосе, прошептал Павел.
Вот только сидеть и причитать дальше, было нельзя. Это кронпринц также отчетливо понимал. Пока он сидит, иностранные группы влияния объединяются, если уже не сделали этого. А значит, сценарий бойни становится все ближе.
Павел знал, что только лично возглавив Северо-восток, с поддержкой людей, которые сейчас готовы идти за ним воевать — можно избежать большой крови. Сохранить людей. А там… там видно будет.
— Ваше Высочество… — осторожно произнес Гранатов, вырывая кронпринца из размышлений.
Смешно сказать, но Леонид Федорович сейчас имел реальной власти больше чем наследник великой империи. Да любой ее имел сейчас больше чем он.
— Ваше Высочество, но наверняка есть и другие пути… — вновь встрял в разговор граф, видимо не собираясь сдаваться.
— Сергей Львович, — вздохнул Павел, а после слегка скривился от боли, — другие пути есть. И в том-то и беда, что они не лучше. Я… — кронпринц окинул комнату взглядом, после чего поправился, — мы проиграли Империю.
— Постойте, но как же… — Возмутился, было граф, но был перебит Гранатовым.
— Совсем никак? — Сухо спросил он.
— Только через бойню. — Скривившись, как от зубной боли, подтвердил догадки старого волка Павел.
— Ваше Высочество, наверняка есть другие варианты. — Дипломатично произнес Андреев, поняв, что лобовой штурм этой крепости не имеет смысла и лучше проявить гибкость.
— Есть. Как не быть. — Грустно улыбнулся кронпринц и с затаенной болью посмотрел на графа, а затем и на Гранатова. — Не будем и дальше тянуть время. Зовите.
— Кого, Ваше Высочество? — Растерялся Сергей Львович.
— Тех, кто ждет за дверью. — Усмехнулся Павел, а после поднялся на ноги, слегка скривившись от боли в ранах. — Думаю, собраться будет лучше в более просторной комнате.
— Как пожелаете, Ваше Высочество. — Обрадованно проговорил граф Андреев. — С вашего позволения…
— Идите. — Кивнул кронпринц с легкой улыбкой на губах. — Мы с Леонидом присоединимся чуть позже.
Будущий император проводил взглядом ушедшего графа, после чего добрая улыбка слетела с его губ. Строгим взглядом он посмотрел на Гранатова.
— Леонид, ты понимаешь, что нам осталось? — Тихо спросил он у него.
— Не уверен. — Честно и осторожно ответил телохранитель.
— У нас лишь одна дорога мимо войны. — Пройдя к окну, произнес Павел, глядя на то, как кружатся снежинки за окном. — Подумать только. Демонстрация, да еще в такую погоду. — Покачал он головой, после чего обернулся. — Нам придется разделить Деодону на две части.
В комнате повисло тягостное молчание. Кронпринц уже принявший решение, просто наблюдал за тем как, вальсируя друг с другом, падают изящные снежинки, собираясь вместе и образовывая на земле сплошной ковер. Гранатов стремился сдержать рвущиеся наружу ругательства. Его тоже было можно понять. Когда он спасал наследника, то совсем не ожидал, что сама Деодона находится при смерти. И если Павел получил не смертельные ранения, то империя…
— Вы точно в этом уверены? — На всякий случай уточнил он.
— Смотри сам. — Пожал здоровым плечом кронпринц. — Петр смог обуздать юго-запад империи. Правда в этом для него ничего сложного и быть не могло. Преимущественно богемная публика, аристократия, и так называемая высокая интеллигенция. И здесь. Северо-восток. Работяги, служивый народ. Дворянство здесь осталось только земельное, да служивое. Земельные уже давно перебрались поближе к югу и Константе, а вот служивое… — Бывший наследник покосился на дверь. — Интересные люди. Но знаешь, что мне нравится и в простом народе и в дворянах, которые здесь живут?
В ответ Гранатов, понимающе улыбнулся.
— Да, именно. — Кивнул ему Павел. — Их чувство справедливости. Это вызывает у меня не только симпатию, но и уважение.
— Понимаю вас, Ваше Высочество. — Улыбнулся Леонид Федорович.
— Чтобы избежать крови, мне придется взять власть над северо-востоком, отдав Петру юго-запад. — Произнес кронпринц, с прищуром заглянув в глаза Гранатова. Старому телохранителю, даже захотелось поежиться под этим пронзительным взглядом карих глаз. — Скажи… — Павел вновь повернулся к окну, наблюдая за зимней сказкой, что раскинулась на улице. — Они, — он махнул головой в сторону двери, — готовы к такому?
Леонид Федорович тяжело вздохнул, переступил с ноги на ногу, а после с тоской посмотрел на будущего императора, который в свои двадцать пять, видел больше чем многие в сорок.
— Нет. — Наконец-то признал отставник, опустив голову и избегая смотреть кронпринцу в глаза. — Не готовы.
— Вот и я так же думаю. — Тяжело вздохнув, произнес Павел. — А значит… — он махнул рукой. — Пойдем, нас ждут.
Две демонстрации на площади Единства в Вольнограде встретились под зданием градоуправления. Полиция стояла вооруженная щитами и дубинками, готовясь в случае необходимости пустить в ход их, и не только. Участники демонстрации воздевали вверх плакаты с лозунгами. Толпа орала кричалки которые ей, надрывая глотки, горланили заранее проплаченные заводилы. Все шло по плану. Все шло по шаблону, который уже много раз отрабатывался в Свободных Землях.
— Свободу народа!
— Скажем, нет сословному неравенству!
— Власть народу!
— Долой узурпатора!
— Нет власти братоубийце!
Синегин и Самуилов, стояли чуть в стороне и поддерживали свою паству. Все шло строго по плану. Полиция бездействовала, просто пережидая мирную демонстрацию. Пока все было именно в той точке, когда требовалось накопить людской массив. Пока народа было от силы тысяч пять. А это, для города в котором жило, по меньшей мере, десять миллионов человек, было недостаточно. Капля в море, как говорится.
Вот когда удастся собрать, хотя бы тысяч двадцать, тогда уже можно будет качать толпу. А пока придется ждать.
Тем не менее, народ постепенно стягивался на площадь Единения. Кто-то разделял недовольство действиям Петра, кто-то хотел просто поглазеть на происходящее, кто-то разделял взгляды бастующих, а кто-то решил для себя, что это может быть веселой забавой, а в случае чего родители потом вытащат… у всех были свои, личные мотивы. Вот только