— Тогда давай укладываться, — встала со своего места баба Надя. — Завтра утром ещё с тобой поговорим.
Они разбрелись по комнатам, и через пятнадцать минут в доме наступила тишина.
Глава 54-55
Глава 54 Я и то умею, и это
Оксана проснулась рано утром. В теле почувствовала лёгкость и вскочила с дивана, как в прежние времена, но ноги её подвели, и она рухнула на пол, больно ударившись об стул головой. Тут же рядом с ней появился домовой.
— Ох ты горе луковое, ну ты чего упала-то? Позвала бы меня, я бы тебе помог, — запричитал он.
В одно мгновение Оксана оказалась на диване и с изумлением потирала шишку на голове.
— Как я тут оказалась? — спросила она у домового.
— В доме или на диване?
— На диване.
— Так я тебя перенёс, — гордостью произнес он.
— Как? - удивилась Оксана.
— А вот так. Мы много чего умеем, — рассмеялся он в бороду. — Тебе может, чайку холодного принести?
— Нет, кофе горячего, — помотала она головой.
— А ты чего упала-то на пол?
— Сон мне снился, я по полю бегала, и так мне было хорошо, свободно и легко. Я проснулась и забыла про то, что я не ходячая, ну и плюхнулась на пол.
Домовой уже разжигал печку.
— Да, людям порой такие хорошие сны снятся, что кажется, будто всё это наяву происходит, — кивнул Степаныч.
— А ты откуда знаешь?
— А мы их иногда смотрим, — улыбнулся он, водружая чайник на печку.
— Даже так? - удивилась Оксана.
— Даже так. Тебе кофе какой — твой в порошке или наш из желудей, или из цикория? Бабушка такой кофе вкусный из цикория делала. Хочешь попробовать? — предложил он.
— Давай свой из цикория, — согласилась она. — Кто бы мне сказал полгода назад, что я буду жить в деревенском доме без удобств и мне будет кофе варить домовой, я бы не поверила, — рассмеялась Оксана.
Степаныч с удивлением на неё посмотрел.
— Оксанка, у тебя такой красивый смех, — улыбнулся он. — Чаще улыбайся.
— Обязательно. Я хоть выспалась, и настроение у меня отличное.
Тут она что-то вспомнила, и улыбка исчезла с её лица.
— Ты чего, голуба? — с тревогой спросил Степаныч.
— Вчера Морок приходил в избу, опять.
— Больше не придёт, баба Надя защиту от него поставила.
— Я доставила много проблем деревне, — покачала она головой.
— Не переживай, не ты первая, не ты последняя. К нам, когда Любаша приехала, тоже посыпалось всякое, как из мешка с горохом. Оно всегда так бывает.
— Хоть клиента Захара нашли? - спросила Оксана.
— Нашли, живого и напуганного, и мельницу старую разрушили, и дыру в Навь закрыли. В общем, навели порядки, ну и Морока прогнали.
— Ох и... — она с удивлением на него посмотрела.
— Правда-правда, мне Афоня рассказывал, домовой бабы Нади, а он врать не будет, — Степаныч затряс бородой. — Ну вот, твой кофей сварился. С молоком, с сахарком?
— А давай, — улыбнулась она.
У Оксаны пиликнул телефон. Она протянула руку и достала аппарат из-под подушки, прочитала сообщение и снова нахмурилась.
— Бери, — протянул ей кружку с ароматным напитком домовой. — Убери пока свою пиликалку, потом посмотришь. На улицу не хочешь? Там сейчас хорошо, хоть и прохладно.
— Хочу, на рассвет полюбуюсь.
— Ну, давай, милая, тогда устраивайся в коляске, я тебя вывезу.
Степаныч ловко подхватил Оксану и бережно усадил в коляску, стоявшую около дивана. Коляска под ней скрипнула.
— Теплее укутайся, — пробурчал он, набрасывая на её плечи пушистый плед. — Утро-то свежее.
Оксана обхватила ладонями кружку с кофе, вдыхая пряный аромат цикория. Дверь скрипнула, и холодный воздух ударил в лицо.
Рассвет только-только занимался. Небо на востоке розовело, а над лесом ещё висели сизые клочья тумана. Где-то вдали кричал петух.
— Красиво... — прошептала Оксана.
— Ага, — Степаныч устроился на крыльце рядом, потирая руки. — Лепота.
Они сидели вдвоём и любовались рассветом.
— Зябко немного, — проговорила Оксана.
— Ох, а ты же босая, вот я дуралей старый проморгал, да и ты не могла мне сказать.
Он тут же исчез и через несколько секунд снова появился с шерстяными носками в руках.
— Из овечьей шерсти, — пояснил он, натягивая носки ей на ноги.
Они ещё немного посидели на крыльце, полюбовались на рассвет.
— Всё, кофий допила, пошли домой, — деловито сказал домовой, разворачивая кресло. — А то простынешь у меня ещё, лечи тебя потом.
Оксана снова улыбнулась, но возражать не стала.
— Какой ты хороший, я бы за тебя и замуж пошла, — со смешком в голосе проговорила она.
— Глупая ты, Ксанка, нельзя такие вещи домовому говорить. Повезло тебе, что я старый и к людям хорошо отношусь.
— А что такого я сказала? — удивилась она.
— А ты бабу Надю спроси про такое, тогда узнаешь, - он сердито на нее зыркнул.
— Ты расскажи, — упёрлась она.
— Ох, ну попробую. Мы с человеческими женщинами жить не можем, понимаешь, в каком я плане. В жёны берём таких же, как мы. А если вот хозяйка дома так говорит, то её домовой должен удушить и не дать её душе уйти в Навь. Есть у нас особый обряд, так что душа становится домовушкой, и вот тогда можно и за свадебку приниматься. И не всегда тот обряд может получиться, потом душенька будет маяться на этой земле или вообще станет какой-нибудь другой нечистью.
— Ужас какой, ну нет, я так не согласна.
— Вот и не болтай языком, — фыркнул он и исчез, оставив её посреди избы.
У Оксаны снова пиликнул телефон. Она взяла его в руки и стала читать сообщение, потом подумала и набрала ответ: «Я больше такими вещами не занимаюсь».
Практически тут же затрезвонил телефон. Она нажала на кнопку вызова, чтобы снова ответить отказом. Однако, как только произошло соединение, оттуда послышался плач.
— Вы чего ревёте-то? — не выдержала она. — Водички попейте и успокойтесь.
— Прошу, помогите