— Я звала того, кто нарушает договоры. Кто прячется за спинами слабых.
В избе стало холодно. Вода в ведре у двери покрылась тонкой ледяной корочкой.
— Слабых? — засмеялся Морок. — Она сама пришла ко мне. Сама согласилась мне служить в обмен на жизнь. А теперь хочет забрать долг обратно... без процентов.
Оксана вдруг дернулась всем телом, будто через нее пропустили электрический разряд. Черные нити на ее спине зашевелились, как живые.
– Вот не надо сюда приплетать эти твои штучки и строить из себя обиженного, морочь голову кому-нибудь другому. Мы с тобой договорились уже, и ты при любом раскладе получишь свои «проценты». И недели еще не прошло, как Оксана появилась в деревне, а ты опять начал требовать с нее оплату. Мы с тобой договаривались, что пока я ее буду лечить, ты ничего не будешь с нее требовать.
– Я передумал, - лицо Оксаны перекосилось в усмешке.
– Тогда я буду вынуждена обратиться к твоей матери, а если это не поможет, то буду просить защиты у других богов, - сердито сказала баба Надя.
– Как ты смеешь мне угрожать, смертная? – прошипел Морок. – Ты забыла, кто ты, а кто я?
– Всё я знаю, а ты должен слово держать. Иначе...
Лицо Оксаны резко исказилось. Черные нити на спине ожили и принялись извиваться.
— Ты не посмеешь! — голос Морока прорвался сквозь губы женщины, но теперь в нем слышались нотки страха.
— А вот и смею, — сказала она, криво усмехнувшись. — Помнишь, как матушка твоя тебя в детстве пугала? Говорила: «Будешь плохо себя вести — придет Баба Яга, утащит в ступе, зажарит и съест»?
Тени в избе замерли.
— Ты... ты не посмеешь... — но голос уже дрожал.
— Посмею, — баба Надя посмотрела на него с яростью, - Ну так что, мир или война?
Оксана вдруг закачалась и схватилась за стол. Черные нити начали съеживаться, втягиваясь обратно в крюк.
— Ты еще об этом пожалеешь, - прошипел он ее губами.
Женщина рухнула на стол, тяжело дыша. Пустая глазница больше не сочилась тьмой.
В избе воцарилась тишина. Даже воробьи за окном перестали чирикать.
— Ну и ну, — прошептала Василиса.
— Ушел и даже не попрощался, - покачала головой баба Надя. – Помоги мне перенести Оксану на диван. Такие создания много сил у обычного человека забирают.
Они вытащили Оксану из кресла и отнесли на диван.
– Она хоть жива? – тихо спросила Василиса.
– Жива, так просто ее Морок не отпустит. Не для того он ее из Нави в Явь вытолкнул и жить заставил. Пусть поспит, - сказала баба Надя и накрыла Оксану пледом, - Спи, голубка.
Бабушка погладила ее по голове и тяжело вздохнула.
Где-то вдали, за околицей, завыл ветер. Но теперь это был просто ветер — обычный, осенний, без всякой магии.
Глава 45 Отважные
— Чего делать-то с ней будем? — спросила Василиса. — Если это штука, как рыболовный крючок, то просто так его сложно будет вытащить. Да еще все эти нити в ней. Они же в нее вросли.
— Потом подумаем, — нахмурилась баба Надя, — а пока об этом никому не рассказывай, а то у Морока везде есть и глаза, и уши. И ты, Степаныч, тоже, понял? — обратилась она к домовому.
— Да я и не собирался, — послышался голос из-за печки, — А то я не понимаю, чем это все грозит.
— Василиса, а ты куда шла? — спросила ее бабушка.
— За грибами я шла, — вздохнула старушка и налила себе кипятка в чашку с заваркой.
— Ну вот и иди.
— Прогоняешь? — насупилась Василиса.
— Нет, — вздохнула баба Надя, — Мы сейчас начнем разговаривать, а вдруг тут Морок где-то рядом бродит. Зачем ему знать, о чем мы думаем? Да и ты немного успокоишься, погуляешь, мысли проветришь, может, чего дельного в голову придет.
— В этом ты права, — согласилась с ней Василиса.
— А потом ко мне зайдешь, поболтаем с тобой, чаек попьем, все проблемы насущные обсудим.
— Все я поняла.
Василиса кивнула, допила чай и поднялась со скамьи. На пороге она задержалась, обернувшись:
— А если он уже знает? Может, прямо сейчас слушает нас?
— А ты носом-то поводи. Чуешь чего? — с усмешкой спросила баба Надя.
Васька принюхалась, потом еще и еще.
— Ничего не чую.
— Ну вот, обиделся, сбежал, он всегда так делает, как хулиганистый вздорный мальчишка, — покачала головой баба Надя.
Василиса забрала из сеней свою корзину и рюкзак и вышла во двор, где уже вовсю играли воробьи и квохтали старые куры. Воздух пах смолой и мокрой листвой. Она глубоко вдохнула, поправила корзинку на локте и зашагала к лесу. В голове ее крутились разные мысли, так хотелось их с кем-нибудь обсудить, но баба Надя не велела никому рассказывать, да и она сама понимала, что лучше ни с кем не трепаться о таком.
Постепенно она углубилась в лес. Грибы так и просились в корзинку — крепкие боровики, румяные рыжики. Но старуха то и дело оглядывалась — казалось, за каждым деревом кто-то следит. Вдруг в кустах раздался шорох.
— А нам все равно, а нам все равно, не боимся мы волка и лисы. Дело есть у нас в самый ранний час, — пел кто-то на весь лес.
Из кустов вывалился кот Баюн, который тащил за собой огромного упирающегося зайца.
— Это чего? — спросила его Василиса.
— Это дичь, — ответил кот, — Сейчас его баба Надя разделает, в сметане потушит, и мы с ней зайчатиной полакомимся.
— Но он-то еще живой.
— Здесь мои чары плохо действуют, — вздохнул кот, — А ты опять по грибы пошла?
— Угу, надо на зиму запастись.
— К Оксанке-то не заходила?
— Нет, — нахмурилась она.
— Ох, чего-то ты не договариваешь, сестра, — покачал он головой и отпустил несчастного зайца.
Тот не стал ждать своего конца, а быстро ускакал в неизвестном направлении.
Кот Баюн уселся на пень, облизнул лапу и прищурил свои янтарные глаза:
— Ну-ка, Василиса, рассказывай. Что у Оксаны стряслось? Я ж чувствую, что там что-то стряслось. Обманщика не надуешь.
Василиса вздохнула, поставила корзинку на землю и села