– Это ты про Оксанку говоришь?
– Про нее, - глянула на него Люба.
– Нет, не пробегала, – он посмотрел на нее хитрым взглядом, – она-то не забывает мне рыбов, мышек и птичек приносить.
– Жалко, что в Нави нет наказания за предательство и принятия взяток, – нахмурилась Люба, – пошли, Пушок, нас дома ждут.
– А я ни у кого ничего не беру, – фыркнул кот Баюн и исчез.
Люба снова обернулась сипухой и полетела в сторону града. Она многому научилась за это время пребывания в Нави. За ней следом бежал Пушок, перепрыгивая через препятствия.
– Надо рассказать всё бабе Наде, – думала Люба, паря над землями Нави.
Так ни к чему и не пришли
Люба выбралась из печки, выскочила из домика, обернулась сипухой и полетела в деревню. Теперь она могла становиться птицей как в Нави, так и в Яви. Хотя данной способностью очень редко пользовалась, все же побаивалась, что в очередной раз не сможет обратно обратиться в человека. Она долетела до кромки леса и снова стала прежней Любой. Вместе с Пушком они вошли в деревню.
Только пошла она не к бабе Наде, а к Захару. Тот в своей избе не требовал, чтобы она сразу после Нави шла в баню. Захар две недели как вернулся из города с подарками и прочими нужными вещами, но без Ивана Петровича. Про печника рассказывать ничего не захотел, только сказал, что тот сам без него отлично справляется. Василиска получила и новые туфельки, и босоножки, и резиновые сапожки и даже домашние тапочки. Чему очень сильно радовалась.
Люба подошла к дому, в котором обычно принимал Захар, и постучала в дверь.
– Люба, ты чего там? – выглянул из соседней избы ведьмак и махнул ей рукой.
– Доброго здравия, - поздоровалась она.
– И тебе крепкого здоровья. Идем проходи ко мне.
– Нет, я после Нави, - помотала она головой.
– Ясно, понятно. Ну погодь тогда, сейчас я сам к тебе подойду.
– Ты бабе Наде позвони и Василису позови, дело у меня к вам всем, - попросила Люба.
– Василису и звать не надо, вон она уже скачет по дороге, - с улыбкой кивнул Захар в другую сторону.
Точно, по дороге в новых резиновых сапогах, перепрыгивая с одной кочки на другую, бежала Василиса.
– Вот чует же тебя, - рассмеялся он, - А бабе Наде сейчас звякну.
Люба присела на скамейку у крыльца, а Пушок устроился у её ног, настороженно осматривая окрестности.
Через несколько минут Захар вышел из избы, неся в руках глиняный кувшин и пучок сушеных трав.
— На, умойся, — протянул он кувшин. — А потом подыши полынью. Не люблю я этот навий дух.
Люба послушно плеснула себе на лицо ледяной водой. Вода оказалась непростой — сразу смыла с кожи липкий налёт потустороннего. Полынь же пахла так резко, что заставила её чихнуть три раза подряд.
— Ну вот, теперь ты как обычный человек, — усмехнулся Захар. — Заходи, рассказывай, что там у тебя стряслось.
– Давай бабу Надю подождем, - ответила Люба и уселась на лавку.
Во двор забежала Василиса и сразу кинулась обниматься с Любой.
– Как чувствовала, как знала, - радовалась она, как ребенок, - Ну как там? Рассказывай.
– Сейчас бабушка придет, и я все расскажу.
На дороге показалась баба Надя, которая тоже торопливо шла к дому Захара. Василиса устроилась рядом с Любой.
– Что стряслось? – забежала во двор баба Надя. – Доброго всем здравия! С Любой что?
– Бабушка, я здесь, - помахала ей Люба рукой, - Со мной все в порядке.
– Слава всем богам, а я-то чего дурного подумала.
Она плюхнулась на скамейку рядом с Василисой.
– Ну рассказывай, чего такого в Нави произошло, что ты нас всех перебаламутила, - спросила баба Надя.
– Ведьма та приходила, что на Иринку порчу навела, - сказала Люба.
– Куда приходила?
– К воротам Града.
– Чего хотела? – нахмурилась баба Надя.
– Сказала, что ей надо чей-то род почистить. Я ее прогнала.
– Так впустила бы ее, пусть чистит, тебе меньше работы, - удивилась Василиса.
– Ее Град не пускал, значит, пришла она с черными намерениями, - покачала головой Люба.
– А вот это прямо точно-точно она была? - спросила баба Надя.
– Точно. Она сама призналась в этом. Сказала, что клиентка должна была скинуть болезнь на Иру через иконку, и ей было все равно, на кого это делать. А еще я видела ее истинное лицо.
– Настоящее? – ахнула Василиса.
Баба Надя что-то рассматривала на земле и все поправляла складки на юбке.
– Настоящее, - кивнула Люба.
– И как она выглядит?
– Все лицо у нее в шрамах и ходить она сама не может, на коляске передвигается.
– О как значит решила свою ущербность таким образом восполнить, - задумчиво проговорила баба Надя.
– Она потом черной лисой обернулась и удрала в Явь через дупло, - продолжила свой рассказ Люба.
– И?
– Я дупло закрыла. Вот только ее опять ведь Баюн пропустит, - Люба глянула на бабу Надю.
– Вот ведь паразит какой. Специально посажен, чтобы охранять, а он всех подряд в Навь пускает, устроил проходной двор, - нахмурилась бабушка.
– Надо ее отловить, - сердито сказала Василиса, - И наказать!
Она махнула так рукой, словно пыталась кого-то разрубить на кусочки.
– Сиди уж, ты один раз за ней уже сходила. Теперь некоторые до сих пор твою самодеятельность разгребают, – зыркнула баба Надя.
– А чёй-то сразу Васька виновата? Вас туда никто за руку не тянул, не уговаривал. Вы люди взрослые, сами на всё соглашались, – фыркнула Василиса.
– Может, она теперь после этого в Навь не сунется, – нахмурилась Люба.
– Она работу должна выполнить, иначе ей худо будет. Так что в ближайшие дни жди гостей, – ответила баба Надя, – Сейчас еще и Морока к этому делу подключит.
– Думаешь, он из-за какой-то ведьмы впрягаться будет? – хмыкнула Василиса.
– Ты, наверно, уже забыла, что у него Любу из-под носа увели? Да и он всегда за своих ведьм вступался да защищал их.
– Ну Град не его территория, – спокойно произнесла Люба. – У него на этой земле