— Угу, — кивнул Афоня.
— Баба Надя дома?
— Неа, пошла бить Ваську, правда, я не знаю за что.
— Зато я знаю, — хмыкнула Люба.
— И за что же? — навострил ушки Афоня.
— За самовольство. Верочка сейчас с кем?
— С Настеной играются. Хорошая девчонка эта Настена. Жалко будет, если она уедет.
— Ей учиться надо. Вылечится и вернется домой. Ох, ногу не чую уже, — поморщилась Люба, потирая щиколотку, — Сил нет больше ждать бабушку.
Она набрала ее номер и стала ждать, когда та ответит.
— Чего тебе? — сердито спросила баба Надя, — Опять кого-то притащили в Явь?
— У меня нога сильно болит, вернее, уже не болит, я ее не чувствую. Мне Баюн ее в Нави покарябал.
— Сейчас буду, — вздохнула баба Надя, — Повезло тебе, Васька, — услышала последнюю фразу Люба.
Она прикрыла глаза и облокотилась об стену дома и тут же провалилась в Навь. Очнулась на пороге избушки на курьих ножках. Напротив нее сидел кот Баюн и внимательно рассматривал.
— Крепкого здравия тебе, Любаша, — сказал он с легкой издевкой в голосе.
— И вам не хворать, — ответила она.
— Как нога? — поинтересовался кот.
— Онемела.
— Этого и следовало ожидать, — он довольно улыбнулся. — Теперь ты легко можешь перемещаться из Яви в Навь. Правда, ногой придется пожертвовать.
— В смысле? Она у меня отвалится?
— Отсохнет. Одна нога в Явь, другая в Навь. Очень удобно, и засыпать для этого теперь не обязательно, раз и тут.
— Ты знал, что так оно и будет? Зачем ты это сделал? — спросила сердито Люба.
— Потому что раньше баба Яга к нам часто ходила, а твоя баба Надя нас совсем позабыла. Только нечисть со своей стороны отлавливает, а к нам редко заглядывает. А котеньке скучно. Кто ему сказочку расскажет, а кто песенку споет, кто сметанки нальет, а кто за ушком почешет?
— Ты сам отлично сказки рассказываешь и песни поешь.
— Мало ли что я сам умею, я хочу, чтобы меня любили.
— Это ты меня типа назначил любимой хозяйкой? — сердито спросила Люба.
— Как хочешь, так и понимай, — хмыкнул кот.
— Это мне теперь и спать нормально не придется?
— Не знаю, — Баюн принялся умываться, — Расскажи мне еще про этот ваш телевизор.
— Вот ты наглый товарищ, покалечил меня, а теперь хочешь, чтобы я тебе чего-нибудь рассказала, — возмутилась Люба.
— Наглость второе счастье, — хмыкнул он.
— Я уже заметила.
— Расскажи мне, как там Васька поживает, — попросил кот, — А то давеча была и старого приятеля не навестила.
— А что же ты, старый приятель, за все эти года не помог выйти отсюда Василисе? Мне же в прошлый раз подсказал, как через туман пройти до избушки.
— А она не бабы Нади родственница. Не обязан, — кот развалился около избушки и рассматривал Любу. — К тому же с ней было тут интересно жить, не скучно. А еще я хотел на твой телевизор посмотреть, а ты меня с собой не взяла, а Васька мне ничего такого не обещала.
— Я тоже ничего такого тебе не обещала, — покачала головой Люба, — Ладно, разговоры разговорами, но мне пора возвращаться.
— До скорой встречи, — гаденько улыбнулся Баюн.
— Не хотелось бы, — ответила Люба.
Она вошла в избу и нырнула в печку. Очнулась на крылечке. Над ней нависла баба Надя, которая пыталась привести в чувства Любу.
— Ох, открыла глазоньки, — обрадовалась она.
Чуть поодаль стояла Василиса, рассматривала голубое небо и улыбалась.
— Вот глуподырая, рот до ушей, хоть завязочки пришей, — сердито сказала баба Надя в ее сторону, — Чего стоит, радуется, непонятно. Натворила делов и довольная.
— А чего мне теперь плакать? — усмехнулась Васька, — Ты когда голову последний раз поднимала, когда на небо смотрела? Не ценишь ты того, что имеешь. Смотри, какая красота, и птички летают, и солнышко светит, и воздух чувствуешь какой, а как пахнет — травой зеленой, землей свежей, почки распускаются, бутоны вон. Чего же мне не радоваться?
— А натворила чего и не стыдно? — сердито глянула на нее баба Надя.
— Ничего страшного не случилось, поживет еще дед на этом свете. Чего нормальному телу пропадать. Потихоньку вылечится, восстановится.
— А с жизнью прежнего хозяина что делать?
— Разберется, — хмыкнула Василиса, — Ты лучше не меня тут отчитывай, а посмотри, чего с ногой твоей любимой внучки. А то будет баба Яга костяная нога. Одна нога в Нави, а другая в Яви, ни живая, ни мертвая.
— Типун тебе на язык, — плюнула ей под ноги баба Надя. — Значит, говоришь, это Баюна работа. Вот я ему всыплю по первое число. Давай, голубка, поднимайся и пошли в дом, нечего тут на улице прохлаждаться.
Василиса с бабой Надей подхватили Любу с двух сторон, подняли и повели ее в избу.
— Ногу-то ее спасти можно? — спросила Василиса.
— Будем пробовать, — вздохнула баба Надя.
Они усадили ее на кухне на стул.
— Иди баню топи, — велела баба Надя Василисе.
— А что это я должна делать? — возмутилась Васька.
— А ты провинилась. Вот выгоню тебя из деревни, и пропадешь.
— Не пропаду, — фыркнула Василиса и выскочила из избы.
— Домой пошла? — проводила ее взглядом Люба.
— Баню пошла топить, а то она не чует за собой вину. Знает ведь, что такие вещи делать нельзя, и все равно творит, что хочет.
Верочка с Настей вошли в кухню и с испугом посмотрели на Любу и бабу Надю.
— Что случилось? — спросила Настя.
— Любу нашу кот Баюн в Нави цапнул за ногу, — сказала бабушка, — Вот теперь лечить надо. Иначе худо будет.
— Ясно.
— Ты пока Верочку к ней не подпускай. А ты, Люба, постарайся не отключаться.
— Ну да, там меня уже кот Баюн ждет, — хмыкнула Люба.
— Вот он задал нам задачку.
— Он просился в Явь.
— Нельзя ему к нам в Явь. Он же плотоядный и не просто мышек и крысок ест, а предпочитает людей. У нас и так тут разного всякого хватает,