– Ну да.
– Ну вот. Утром они спать ложатся, а вот к вечеру просыпаются, а тут вы такие аппетитные.
– Да уж. Хорошо, что ты вовремя появился, а то бы ушла Василиса в леса да сгинула, - сказал Захар.
– Ты так орал, что сложно было не откликнуться, - хмыкнул дед Степан.
– Но остальные что-то не отозвались.
– А у них слух не такой, как у меня. Я много чего слышу. Мы поэтому и не живем в городах. Там оглохнуть можно от шума. Эх, скучаю я по своей Марфушке, не привык я быть в одиночестве.
– Так рядом же внук с детьми, - сказал с удивлением Захар.
– Там не только Колька с ребятней, но внучка моя с правнуками. Вот ей свезло, сбежала от мужа, у нас спряталась, а тут потоп, - хмыкнул Степан, - А обратно вернуться не может, да и не хочет, наверно.
– А чего она от мужа сбежала?
– Напился и избил ее.
– Так, а чего вы за нее не заступились? - спросил его Захар.
– Не успели, надо было либо ехать его учить уму-разуму, либо пожитки свои собирать и переезжать на новое место. Так вот мы решили, что нам скот дороже этого недомужика.
– Он еще за ней приехать может, - задумчиво сказал Захар.
– А пусть приезжает, - весело подмигнул Степан, - Мы ему покажем наши угодья с лесами да полями. Ладно, ведьмак, буди свою престарелую спящую красавицу и пока не ходите по вечерам около леса. А если есть нечего, то к нам заглядывай, поделимся, чем есть, и денег брать не будем. Лягушек есть не надо.
Дед похлопал по плечу Захара, развернулся и вышел со двора. Василиса приоткрыла один глаз.
– Он ушел? – спросила она.
– Ушел, - кивнул Захар, - Что это было?
– Когда?
– Вот недавно.
– А что было? - удивилась Василиса.
– Ты меня в лес поволокла.
– Не было такого, врешь ты всё, - ответила Василиса, поднимаясь с лавки.
– Было, мы с тобой за мальками пошли, а потом ты как с цепи сорвалась, схватила меня за шкирку и поволокла в сторону леса, - сказал Захар.
– Не может быть, - помотала она головой, - Врешь ты всё. Ты посмотри на меня – я маленькая и хрупкая, а теперь глянь на себя – вон ты какой здоровый и высокий. Я с тобой не справлюсь.
– Степан сказал, что тебя Навьи дети звали к себе, вот ты и побежала.
– Да? – с удивлением спросила она, - Не помню я ничего. Вот мы с тобой собрались, вышли за ворота и всё, и чернота.
– Иди, Василиса, домой, - устало сказал Захар.
– А как же ядовитая жаба? – спросила она.
– Мы всё равно ничего не поймаем с тобой сегодня. Вон сумерки уже надвигаются. Не надо по темноте шататься около леса.
– Ладно, я утром к тебе приду, - кивнула Василиса. – Не скучай тут без меня, Захар.
– Ага, мне теперь отмываться придется после грязевых процедур, да еще новую куртку покупать.
– Потерял что ли?
– Ты ее с меня стащила, когда к лесу волокла, да там где-то бросила.
– Не было такого, неправда, - она наклонила упрямо голову и смотрела на него, как бычок.
– Всё, иди, спокойной ночи. Сама-то дойдешь?
– Дойду. Не переживай, не пропаду, там вон следопыт между заброшенных изб спрятался, до дома доведет, - хмыкнула она.
Василиса дошла до ворот, обернулась и посмотрела на Захара.
– Ты енто, если что, прости меня. Иногда я бываю не в себе, Навь проклятая виновата.
– В этот раз всё обошлось, а следующего раза, я надеюсь, и не будет.
– Я на это тоже надеюсь, но всякое бывает.
– Бывает, - согласился он с ней.
– Хорошего вечера и доброй ночи. Пошла я к Надьке в баню. Я же тоже вся в грязи, конечно, не так как ты, но всё же. Слушай, Захар, а ты может в свинью перекидывался, в грязи валялся, а сам на Ваську всё свалил? – рассмеялась Василиса и, не дожидаясь ответа, выскочила за калитку и с хохотом побежала по дороге.
– Вот ведь дурная старуха, - хмыкнул Захар и отправился домой мыться.
Напарница
На следующий день рано утром Василиса притащила полную банку лягушат, мальков, головастиков и мелких жабок. Она довольная поставила их на кухонный стол у Захара. Тот аж чаем поперхнулся от такого сюрприза.
– Утро доброе! – пропела она. – Я вон чего нам добыла.
– Доброе утро, - прокашлялся он. – Зачем ты мне это на стол поставила и в мой дом притащила? Вся магия делается в доме Макаровны.
– Пока они еще обычные, и в них нет никакой магии, - ответила Василиса, хозяйничая на кухне у Захара.
– Вот только банка вся в грязи, - поморщился он.
– Ну не в навозе же, - пожала она плечами.
Под строгим взглядом она переставила ее на пол.
– С утра пораньше уже по рекам, озерам и болотам пробежалась? – спросил он ее.
– Нет, - помотала она головой. – Представляешь, я открываю дверь, а эта банка стоит у меня на пороге, полнеханькая. Я даже завтракать не стала, схватила ее и к тебе побежала порадовать.
– Всем бабушки с утра везут пирожки с блинами, а мне банку с головастиками и жабами, - проворчал Захар.
– А я тебе не бабушка. У меня хоть морда и старая, а в душе мне все те же двадцать с хвостиком лет, - надула она губы. – А чего ты ешь?
– Овсянку из пакетика, - сказал он. – Будешь?
– В смысле из пакетика?
– Ну она почти готовая, с разными добавками. Заливаешь ее кипятком. Она постоит так немного, и есть можно.
– Ну так-то овес если залить на ночь кипятком, то утром можно и киселя овсяного испить. А если он еще чуток подкиснет, то вообще вкуснота, - с удивлением произнесла Василиса. – И ягоды туда можно добавить, и орехи.
– Тут овсянка расфасована по чуть-чуть, порционно, - пояснил он.
– Странная она у тебя какая-то, но пахнет вкусно. Давай на пробу.
– Вон в шкафу сама возьми.