— Про Ваську.
— А Васька разве может быть подарком? Мне кажется, наоборот, Василиса совсем не подарок.
— А кто тебе в последнее время помогает, а то и весь обряд за тебя делает? А? — нахмурилась покойница.
— Так Василиса, но ведь ей все равно делать нечего, — пожал он плечами.
— А то бабе в доме не найдется, чем заняться. Пока она в таком состоянии была, я ее всему обучила. К тому же к нашему роду привязала, уйти теперь она от нас не сможет никогда. Я же знала, что ты в деревню приедешь и жить здесь будешь, и про болезнь я твою знала, даже тогда, когда ты сам не знал, — ответила она.
— Откуда? — нахмурился Захар, — Неужто ты на меня ее наслала.
— Вот еще, мараться я таким не буду, на своих гадости напускать. Так уж, Захарушка, у нас заведено. Кто-то должен в роду такими вещами заниматься. Ты там по-своему практиковал, потихоньку, вполсилы, тебя особо и не трогали. Как только ты решил все это забросить, так тебя и подстегнули. А тут и мне пора пришла помирать, вот тебя болячка-то и скрутила. Если все бросишь, так она вернется, да ты и без меня все это знаешь, — сказала Макаровна.
— Про меня можешь не рассказывать, я и так все ведаю, лучше про Василису расскажи. Зачем ты ее к нашему роду привязала?
— Как зачем? Обучаться ты ко мне не поехал, а знания как-то надо было тебе передать. Ну вот я и сообразила, когда ее увидела. Получше радио с телевизорами будет.
— Так душа ее могла и не вернуться, и что толку было бы от твоей Василисы.
— Разве душа ее вернулась? — удивилась Макаровна, — Я такой расклад даже не рассматривала. Представляю, что она теперь там у вас творит, — усмехнулась она.
— Даже не представляй. Чудит по-всякому, — вздохнул Захар.
— Но тебя не должна забижать, я ей не велела.
— Она меня от болезни вылечила.
— При помощи жабки? — спросила его Макаровна, хитро поглядывая.
— Угу, — кивнул он.
— Это я в нее подселила, — улыбнулась старуха, — Вот только я думала, ты ее раньше найдешь.
— Я не знал, что там есть еще одна комната в подполе. Да и если бы нашел Василису без души, то сдал куда надо.
— Я же говорю, что ты глуподырый, — она постучала кулаком себя по лбу.
— Как вообще ты додумалась живого человека в рабстве держать? — сердито спросил ее Захар.
— Без души — это не человек, — ответила Макаровна, — А пустая оболочка. Я о ней заботилась, ухаживала, мыла, кормила, а она на все смотрела и запоминала, а еще мне в ритуалах помогала. Я же уже старая была, а в помощницы никто ко мне не хотел идти. Ваську наряжу, как бабку, та мне и помогает — принесет, унесет. Во время приемов местные ко мне не совались, а чужие и не знали, кто тут по избе у меня ходит. А свои издалека не могли определить, я ли это, или не я. Плохо, конечно, что у нее душа вернулась. У Васьки гордыня выше гор была, и спесивая, что ослица. Не знаю, зачем ее Надька взяла на обучение, но нам-то с тобой это на руку. Она и старое не забыла, и то, чему я ее учила, помнит. Хорошая из нее помощница получится.
— Угу, помощница, это я у нее теперь в помощниках да в подмастерьях.
— Вот только она того не ведает. Хорош не тот начальник, что все знает и умеет, а тот, что может организовать процесс.
— Разберусь, — процедил сквозь зубы Захар.
— А ты не смотри так на меня. Надо же было тебе как-то знания передать. Ты ко мне не ехал, а в тетрадках иногда не понятно, как да что. Я же не писатель, ровно и понятно описывать не умею. А тут тебе все на практике и расскажет, и покажет. Вон как бойко с яйцом сообразила. Кстати, тебе надо скотинку завести, курочек, уточек, чтобы за ритуальными животными и яйцами по соседям не бегать. Так что не надо на меня зверем смотреть.
— Какое замечательное решение нашла, — хмыкнул он.
— А ты меня не осуждай, осуждалка еще не выросла. Вот как окажешься на моем месте, так тоже начнешь хитрить да выкручиваться, как уж на сковородке, — прикрикнула на него Макаровна.
— Вот как окажусь, тогда и посмотрю, — ответил он.
— Ладно, внучок, пошла я, и так что-то меня к тебе нелегкая принесла. Не пойму чего вынесло в твои сны. Ты это, только Ваську не забижай, она мне как дочка.
— Ага, дочка, — усмехнулся Захар.
— А ты мне тут не скалься, — погрозила ему старуха кулаком.
Макаровна уже собралась уходить, как снова к нему повернулась.
— Ах, я же вспомнила, зачем приходила. Как этого жиртреста увидала, так и вспомнила. Ты с него денежки сразу тряси, как очнется, иначе он тебе ни копья не заплатит, еще и на суд подаст, что ты его вывез без его ведома. С тебя станет денег требовать, чтобы не посадили.
— Как это? — удивился Захар.
— А вот так, не всех людей надо спасать, и не все нелюди плохие, — ответила старуха, — Я тебя предупредила, а ты уже сам решай, как тебе с ним поступить. Очень уж он жадный. Надо было, когда Васька ему язык выдернула, назад отправить в машину, чтобы его змей придушил. Но что сделано, то сделано. Ладно, не прощаюсь, может еще и увидимся с тобой на этом свете.
Она повернулась к выходу из спальни и сразу исчезла. Захар тут же распахнул глаза, сна не было ни в одном глазу. Перед мысленным взором стояла бабка и насмешливо на него смотрела. Он встряхнул головой, видение исчезло, а вот ее слова о Василисе и о Григории крепко засели в голове.
Захар вышел из спальни, глянул на своего подопечного, тот мирно спал, и отправился во второй свой дом. Ему хотелось умыться, привести себя в порядок и позавтракать, а еще следовало переварить сказанное старухой. Он верил каждому ее слову.
Глава 52-53
Васька