— Как Люша плохая? — встрепенулся он.
— Ее Васька покоцала, когда из подпола выпрыгнула. Теперь неизвестно, что с ней будет и ребеночком.
Из-за деревьев вышел тот самый странный мужик и кинулся к ним. Люба схватила Захара за руку, сдернула его с поваленного дерева и потащила за собой.
— Потом посидишь на дереве, надо наших спасать.
Она бежала вперед и волокла за собой Захара.
— Люба, Люба, подожди, ну всё уже, успокойся, я сюда попал, значит, мне уже пора.
— Вот поможешь мне справиться со всем и помирай на здоровье, — сказала она, — А сейчас мне одной никак нельзя.
Они потоптались около поля затянутого туманом, надо было найти дорожку к избушке.
— Люше помоги, а потом иди на все четыре стороны, — рявкнула она.
— Ладно, — нехотя кивнул он.
— Ну, клубочек, показывай дорогу к избушке.
Клубок нырнул в траву, за ним следом ринулась Люба.
— Иди за мной, — велела она Захару.
Трава и туман перед ней расступились и легли в узкую тропинку.
— С тропки не сходи, - сказала Люба Захару.
Из-за деревьев выскочил тот самый дядька и кинулся к полю, тоже хотел по тропке пройти. Вот только дорогу ему перегородил огромный черный кот.
— Сейчас мы будем кушать, — промурлыкал он, — сейчас мы будем есть.
Дядька понял, что сейчас он станет добычей огромного кота, и рванул в сторону леса.
— Да уж, кот Баюн всегда на страже, — покачала головой Люба, — но это и к лучшему, никто не пройдет.
Они дошли до избушки, и тропинка за ними скрылась.
— Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец, — сказала Люба, отворяя дверь в избу. — Заходи, Захар, не стесняйся.
— Откуда ты всё знаешь? — удивился он.
— У меня память хорошая.
Она сняла заслонку с духовки и велела Захару туда лезть.
— Ты уверенна? — спросил он.
— На сто процентов. Лезь.
— Ну ладно, — вздохнул он.
Захар нырнул в печь, за ним следом залезла Люба и прикрыла за собой дверцу. В одно мгновение они очнулись в избе Макаровны.
Глава 29-30
Всё выпила до донышка, вычистила до суха
Люба открыла глаза и тут же встретилась взглядом с дедом Степаном. Он смотрел на нее, не моргая и не отводя взгляда своих ярких желто-коричневых глаз. «Какие жуткие у него глаза», — подумала Люба.
— Ну вот и очухалась наша голубка, — пробасил он. — А я на тебя смотрел, даже моргнуть боялся. Смотрю, ведьмак задышал, а ты глаза не открываешь, думаю, ну всё, заплутала, не вернется.
— Нет, не заплутала, — помотала головой Люба. — Выбралась.
— Ну вот и чудненько, — закивал он лохматой седой головой.
Из-за занавески маленькой комнаты выглянула Кикимора.
— Вернулась? Вот радость-то какая, — всплеснула она руками. — Тебя столько часов не было, мы уже и не чаяли вас увидеть.
— Клубок помог. Как там Люша, баба Надя? — спросила Люба, растирая затекшие руки и ноги.
— Баба Надя спит, а женщину унесли в дом к ведьмаку, потому что им с Надей в одной комнате нельзя находиться.
— Как она?
— Женщина? Плоха. Она ведь еще в своем чреве ребеночка носит, вот все свои силы ему отдала, так сказать, защитила его от пагубного воздействия, а сама еле дышит, - покачала головой Кикимора.
— Я сейчас схожу посмотрю, — сказала Люба.
Она кое-как встала со своего места, подошла к столу и поводила руками над пламенем огарка свечи.
— Почти всё сгорело, — сказал дед Степан, — Вон сколько времени ты там проторчала. Зато ведьмака нашла.
Васька на полу открыла глаза и со злобой посмотрела на Любу, затем скуксилась и запричитала.
— Развяжи меня, у меня ножки с ручками затекли, мне дышать тяжело, всё болит, сил нет, дышать тяжело, — заныла она, — Любушка, ты же добренькая, ты же зла людям не сделаешь.
— Я в роддоме в ночную смену несколько лет отработала, — грубо ответила Люба, — Так что не надо мне сейчас про доброту вещать, я за соблюдение правил и безопасность. А ты, Василиса, сейчас опасна для мирного населения, так что лежи себе и не отсвечивай.
— Мне дышать нечем, — заныла она, — Все легкие болят, разрываются, — она зашлась в тяжелом кашле.
— А нечего было всех подряд жрать, — сказал дед Степан, — Взяла чужую скверну, вот и доживай с ней, как хочешь.
— Скверну? — удивленно спросила Люба, — С Захара что ли?
— С него, болезного, всё выпила до донышка, вычистила до суха, — усмехнулся дед Степан, — Я чужие болезни хорошо вижу.
— И Николая? — усмехнулась Люба.
— Это всё вылечить можно, — буркнул Степан.
— Какую такую скверну я забрала? — взвизгнула Василиса и снова зашлась в кашле.
— У Захара был рак в четвертой стадии, насчет метастаз ничего не могу сказать, а вот с легкими у него была беда, - ответила Люба.
— Какой такой рак, какие стазы? — взвизгнула Василиса, заерзав на полу.
— Так ты же у нас старая, не в курсе названий болезней. Легкие у него сгнили все, — пояснил дед Степан, — Он держался только из-за того, что тут жил. Место это дает всем силы. А ты у него болячку-то и забрала, вытянула всю, сил-то в нем особо и не оставалось, особливо после вчерашнего ритуала.
— Это что, это я еще и помру скоро? - она растерянно на всех посмотрела.
— Да кто же тебе скажет, скоро или не скоро. Может, ты и у беременной чего прихватила, какую болячку, — рассмеялся Степан.
Ему нравилось дразнить Василису.
— Ленка, правда это, что он говорит? — испуганно обратилась она к Кикиморе.
— Ты и без меня знаешь, где правда, а где ложь, — пожала плечами Кикимора.
Люба очистила руки пламенем свечи, затем поблагодарила огонь за всё и потушила его. На кухне она умылась и направилась в дом Захара. Она торопилась осмотреть Люшу, бабу Надю оставила на попечение Кикиморе и деду Степану.
В избе на диване лежала Люша и