— Не под деревом, а на дереве, гнездо у него там, — хмыкнул Кузьмич. — То ли птица, то ли человек, в общем, как модно теперь говорить, стихийное бедствие. Заведует он ветрами, ураганами, бурями и всякие торнадо — это тоже по его части. В человеческом виде очень редко его можно встретить. Он больше предпочитает бестелесные перемещения. Оно и правильно, как ты убьешь бесплотного духа? А никак. Поговаривают, что видели его в виде огромной птицы, но точно никто описать не может, как он выглядел.
— Ну, а в Нави чего он делал? — спросила Люба. - Не художественным же свистом занимался.
— Гонял всяких от реки Смородины да Калинового моста. Чтобы на ту сторону не лезли живые и те, кому там не место.
— То есть как бы охрана, типа бабы Нади?
— Нет, баба Надя границу охраняет, а этот в самой Нави присматривал, так сказать, за передвижениями народа, - пояснил Кузьмич.
— То есть с одной стороны персонаж нужный.
— Ага, с той стороны нужный, а с нашей ненужный. Самое главное, любит он похулиганить, покуражиться, силушку свою показать. А в Нави ему разгуляться не дают, и Кащей, и Мара ему за его проделки по голове могут настучать. Вот он периодически и сбегает в Явь. Прыткий и вертлявый, в любую щель залезет. Он потом все равно возвращается или его обратно отправляют, но потом снова ему жизнь в Нави наскучит и он к нам ломится, — сказала Груша.
— А как его отправить обратно можно? Вы вот сами сказали, что шкатулку он у меня отберет или поломает. Есть еще какие-то способы? - спросила Люба.
— Так это только баба Надя знает, - пожала плечами Груша.
— Значит, говорите, он охраняет подходы к Калиновому мосту?
— Ага, — кивнула Аглая.
— Ладно, попробую я помощи в Нави поискать, — сказала Люба.
— Ох ты девка бедовая, куда же ты суешься без подмоги, - запричитал Кузьмич.
— Ну так вы меня страховать и будете.
— Чего делать? Это что же, мы тебя должны пугать что ли?
— Страховать, не пугать, - улыбнулась Люба.
— Так в этом слове страх есть. Ты уж скажи нам, чего делать, а мы постараемся не напужаться.
— Следить, чтобы со мной ничего не случилось. И выдернуть меня оттуда, если я не очнусь.
— Вот же выдумала. А мы знаем, как тебя оттуда достать? — спросил Кузьмич.
— Бабу Надю позовете. Вечером по телефону позвоните, — сказала Люба, — А, ладно.
Она махнула рукой и быстро набрала сообщение и отправила его бабе Наде и Захару.
— Обряд проведут, и увидят, — кивнула Люба.
Груша вытащила откуда-то клубок и сунула его Любе.
— Держи, по нему можно будет вернуться.
— Благодарю, — ответила Любаша.
Она пошла к себе в комнату, переоделась во всё чистое, как делала баба Надя. Хотя Люба подозревала, что бабушка надевала какую-то специальную рубашку, предназначенную для этих случаев. Но у нее ничего такого не было.
— В общем, как на улице всё стихнет, так сразу бегите за Афоней, — сказала она домовушкам.
— Ох и отчаянная ты девка, — покачала головой Груша, — Вот оно надо тебе за чужого домового переживать?
— Он мне не чужой, — нахмурила брови Люба, — Если бы не его советы, то я, может, тут давно с ума сошла, да и сколько раз он мне помогал. Как я его брошу?
— Ой, я даже спорить с тобой не стану.
— За Верочкой присматривайте, — сказала Люба.
Она поставила свечу так, чтобы ее видеть, привязала нитку к ножке стола, легла на пол, взяла в руки клубок и уставилась на пламя. Домовой народ притих, даже Верочка перестала играть и лопотать на своем языке. Так как Люба ночью толком не спала, то ей хватило нескольких минут, чтобы сразу провалиться в сон. Оттуда-то она и попала в Навь.
Оказалась она на темной поляне в окружении голых кустов и кривых деревьев. Люба стала озираться в разные стороны. Сверху на поляну спикировал огромный ворон. Он ударился о землю и обернулся худым молодым изможденным мужчиной в черной одежде.
— И чего тебя к нам принесло, девица-красавица? — поинтересовался мужчина. — Ваши сейчас Марфу в последний путь провожают, а ты к нам забрела.
— Хочу пройтись по Калиновому мосту и посмотреть на реку Смородину, — с вызовом ответила Люба.
— Так ты же еще живая, — он удивленно на нее посмотрел, — Так я думаю, внучка Надежды не такая глупая, чтобы по таким местам прогуливаться.
— Нет, не глупая. Но у нас там сейчас по окрестностям бродит Соловей-разбойник и безобразничает, — сказала Люба.
— Вот оно что, опять удрал. Эх, не сидится ему на одном месте, все путешествовать хочется, да приключений. Уже сколько ему веков, а все туда же, хулиганства в крови играют.
— Так проводите меня до Калинового моста? — спросила его Люба.
— Нет, — помотал головой мужчина, — Так ты его сюда не выманишь. Придется мне выбираться в Явь, хоть и не люблю я эти вылазки.
— А вы, собственно, кто? — Люба с подозрением на него посмотрела.
— Я кто? — рассмеялся он, — Да уж, ты у нас уже второй раз, а мы так с тобой и не познакомились, хоть и виделись. Кощей я.
— Бессмертный?
— А то, — кивнул он.
— У которого смерть в яйце?
— Вот не надо мне тут ваших бурных фантазий, — проворчал он, — Нельзя меня победить, да и незачем. У вас свой мир, у нас свой, и везде должен быть порядок. Мы с Марой за Навью присматриваем, а у вас там в Яви свои боги.
— Ну да, — кивнула Люба.
— Пошли уже за моим работником. Жаль, что у нас не так, как у вас в Яви, — слинял работник, набрал новых двух. А тут приходится за ними бегать, у каждого роль своя. Вот только русалок и висельников полно без счета, но они не работники, а так, местные жители, и толка от них никакого.
Кощей протянул Любе руку. Пришлось ей коснуться его