– Вот и умница, – послышался позади неё глухой каркающий голос. – Ты будешь мне служить, не переживай, ты быстро всему научишься. В тебе есть много силы и знаний, которые глубоко запрятаны в твоих воспоминаниях.
Где-то в молочном тумане мелькнуло белое пятно.
– Люба, Любашка, где же ты? – услышала она такой родной и знакомый голос.
Однако Люба никак не могла вспомнить, откуда она знает его, но всё же откликнулась.
– Я здесь, – крикнула она.
– Молчи, молчи, глупая, – старуха подпрыгнула к ней и попыталась закрыть ей рот рукой.
– Фу, от вас пахнет землёй и плесенью, – Люба снова шарахнулась в сторону. – От бабушки Иды пахло плюшками и сиренью.
– Ну уж прости, здесь других запахов не бывает, – хмыкнула старушка.
– Где здесь? – не поняла Люба, озираясь в разные стороны.
– В царстве Морока, – сказала баба Надя, выходя из тумана.
– И чего тебя, старая, принесло? – нахмурилась бабушка Ида.
– Пришла я за своей внучкой.
– Да? – притворно удивилась Ида. – У тебя есть внучка?
– Ага, Любашка моя внучка.
– Была твоя, стала моя, - громкий смех потонул в тумане.
– Матери на тебя пожалуюсь, – баба Надя схватила за грудки старушку Иду.
– Если вспомнишь, как она выглядит и как её зовут, – рассмеялась старушка, постепенно меняясь.
– Ты же знаешь, что у меня иммунитет на твои штучки. Да и Любашку сложно заморочить.
– Ну да, ну да, но, как видишь, у меня получилось. Я же не бесня какая-то и мелкая нечисть.
Рядом с ними уже стоял бледный высокий молодой мужчина в серых туманных одеждах.
– Дорогая, ты хочешь со мной остаться? У тебя будет всё, что ты пожелаешь: власть, деньги, здоровье, практически вечная жизнь, красота и молодость, – обратился он к Любе.
– Мне не нравится тут, – помотала она головой.
– Так ты и не будешь тут жить, ты будешь жить в Яви, а сюда ко мне станешь иногда заглядывать.
Люба смотрела то на бабу Надю, то на Морока.
– Ну же, моя ты красота, всё у тебя будет, только скажи да, – шептал он, подходя к ней всё ближе и ближе.
Люба пятилась от него, вдруг оступилась и полетела куда-то вниз. Баба Надя выругалась громко и рванула за ней следом.
– Ну что же, поиграем в кошки мышки.
Морок расхохотался, обернулся огромной птицей и исчез.
— Покорность и раболепие с веками приедается.
Люба зажмурила глаза, когда летела вниз. Вдруг в голове яркими и чёткими картинками всплыли старые воспоминания из детства, как она вот также летела вниз с крыши гаража соседа. Вот она тогда здорово шмякнулась, но обошлось без травм, а только ушибами, синяками, ободранным лицом. Тогда в рот и нос набилось много песка, ведь она угодила именно в горку песка. После этого она вспомнила, как в Нави превратилась в небольшую птичку — сипуху и смогла улететь туда, куда надо.
— Если я сейчас обращусь в птицу, то смогу спокойно приземлиться, а не разобьюсь. Вдруг я упаду на камни, — подумала она.
Люба зажмурилась ещё сильнее, пытаясь сосредоточиться. В её памяти всплывали ощущения из прошлого: лёгкость, свобода, чувство, будто её тело стало почти невесомым. Она вспомнила, как её перья мягко скользили по воздуху, как крылья ловили потоки ветра, как земля медленно приближалась, но не пугала, а манила.
— Получится, — прошептала она себе, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
И вдруг она почувствовала, как что-то меняется. Её тело стало легче, руки будто растворились, превратившись в широкие крылья. Она открыла глаза и увидела, что парит в воздухе, окружённая клубами тумана.
— Получилось! — воскликнула она, но вместо слов из её клюва вырвался тихий крик сипухи.
Люба огляделась, но бабу Надю так и не увидала. Да и в этом густом тумане мало что было видно. Она аккуратно планировала, прислушиваясь к окружающему пространству. Люба медленно парила в густом тумане, стараясь не потерять ориентацию. Воздух вокруг был влажным и холодным, а видимость — почти нулевой. Она прислушивалась к каждому звуку, надеясь услышать голос бабы Нади или хотя бы шум ветра, который мог бы указать направление.
— Баба Надя! — попыталась крикнуть она, но из её клюва снова вырвался лишь тихий клёкот.
Туман сгущался, и Люба начала волноваться. Она не знала, куда лететь, и боялась, что может наткнуться на что-то опасное. Вдруг вдалеке она услышала слабый звук — будто кто-то звал её имя.
— Люба... — донёсся до неё голос, едва различимый сквозь туман.
Она развернулась и полетела на звук. Крылья легко рассекали воздух, но туман не расступался. Чем ближе она подлетала, тем громче становился голос. Люба рванула вниз и ударилась обо что-то твёрдое. Кто-то схватил её за крылья.
— Вот и попалась наша птичка, — перед ней появился Морок собственной персоной. — Обожаю вот эти моменты, когда начинаешь ломать и переделывать для себя нового прислужника.
Он громко рассмеялся. На удивление голос его не растворился в тумане, а покатился по всей окрестности, усиливаясь и разносясь громким эхом. Морок пристально посмотрел в глаза Любы и со всей силы вдул ей в клюв едкого туманного морока.
— Чтобы ты окончательно всё позабыла.
Он отпустил её крылья, и она мокрой тряпкой шлёпнулась на влажную пружинистую грязь, стала ползать и пыталась вспомнить, кто она и где находится.
— Подчинись мне, или ты навсегда останешься глупой никчёмной птицей, которая даже не помнит, как летать, — навис Морок над ней.
Он стоял над ней, его фигура казалась огромной и угрожающей. Его глаза светились холодным, ледяным светом, а на губах играла зловещая улыбка.
— Ты — моя, — произнёс он, и его голос звучал как эхо, раздающееся в пустоте. — Ты забудешь всё, что было до этого. Ты забудешь себя, свою жизнь, своих родных.
Люба попыталась подняться, но её крылья не слушались. Она чувствовала, как её сознание медленно ускользает, как воспоминания растворяются в тумане.
— Нет... — прошептала она, но даже это слово было едва слышно.
— Подчинись, — повторил Морок, и его голос звучал как приказ. — Или останешься здесь навсегда.
Люба закрыла глаза. Ей было страшно, но где-то глубоко внутри, в самой сердцевине её существа, теплилась крошечная искра надежды.
Вдруг откуда-то раздался