— А ты мне что за это дашь? — поинтересовалась бабка Феня, рассматривая Василису. — Косу свою дашь?
— Шиш с маслом хошь?
— А это вкусно?
— Очень, — Васька хитро посмотрела на старуху.
— Не хочу.
Она схватила Ваську за толстую косу и дернула ее вниз.
— Косу твою хочу, — прошипела бабка Феня.
— Он не любит, когда шумят. Он любит туман. Он любит тишину, — проговорила Люба, уставилась куда-то вглубь болота и вытянула вперед руки.
По болоту заструился туман, но не обычный местный, который тут практически всегда бывает, а плотный, серый, густой, как кисель.
— Ты кого сюда приперла? — взвизгнула кикимора и отпустила Васькину косу.
Васька, воспользовавшись замешательством кикиморы, шарахнула ее кулаком в ухо.
— Живо неси ягоду, а то все тут балабошками замороченными станете, — гаркнула она.
— Васька, ты что ли?! — с удивлением посмотрела на нее бабка Феня, потирая ухо. - Ох и рука у тебя тяжелая.
— Она самая, - довольно кивнула Василиса.
— Не узнала, богатой будешь.
— Ты тут мне зубы не заговаривай. Сейчас туман Морока все ваше болото покроет, и забудете даже, как вас зовут.
Бабка Феня вздохнула, порылась в складках юбки и вытащила горсть кроваво-красных ягод.
— Вот, держи. А теперь убери от нас этот туман.
Василиса приняла ягоды из ее рук. Всыпала горсть Любе в рот, а потом повернулась к кикиморе.
— А мы не знаем как, — хохотнула Василиса.
— Ах ты, свербигузка, да я же тебя сейчас… - замахала на нее руками бабка Феня.
— Бежим, Любка, — Васька схватила Любу за руку и с хохотом потащила ее по лесу в сторону избы бабы Яги.
Главный сказочник
Люба едва успевала за Василисой, спотыкаясь о корни деревьев и хватаясь за ветки, чтобы не упасть. Лес вокруг них был густой, темный, и казалось, что деревья смыкаются за их спинами, скрывая путь назад. Туман Морока уже начал окутывать болото, и в воздухе витала странная, тяжелая тишина.
— Васька, подожди! — попыталась остановить ее Люба, но та только крепче сжала ее руку.
— Очухалась? Ну вот и славно, — ответила Василиса. — Давай выбираться из Нави. Ты же знаешь, как к бабы Надиной избушке пройти?
— Знаю, — кивнула Люба. — Но мы ведь так и не разведали, кто на Иринку гадость навел.
— Сейчас его котейшество спросим.
— Это кто еще?
— Кот Баюн. Он тот еще сплетник, да и поговорить любит, — ответила Василиса.
Люба с удивлением посмотрела на Василису, но не стала спорить. Если кот Баюн действительно знал что-то полезное, то это был их шанс узнать правду. Они свернули с тропинки и углубились в лес, где деревья стояли так плотно, что их кроны почти не пропускали света.
— А где мы его найдем? — спросила Люба, стараясь не отставать от Василисы.
— Он вечно ошивается на краю поля. Хотя у него есть свой собственный дом.
— Собственный дом? — удивилась Люба.
— Ага, на старом дубе он себе домик организовал.
— У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том, и днем и ночью кот ученый всё ходит по цепи кругом, — вспомнила стихотворение из школьной программы Люба.
— Пойдет налево — песнь заводит, направо — сказки говорит. Там чудеса, там Леший бродит, русалка на ветвях сидит, — откуда-то сверху спрыгнул кот. — Я тоже люблю этот стишок. Это как-то Александр Сергеевич знатно приложился к бутылке, да уснул на морозе, вот его в Навь и определили. Он мне тут разные стишки читал, а потом я его к русалкам водил и Лиху показывал. А потом его обратно выдернули, я даже грустил после этого пару недель. И ведь шельмец смог меня заговорить, никому не удавалось из смертных, а он смог. Эх, хороший поэт был.
— Это получается, что он сначала стихи написал, а потом сюда попал?
— Нет, — помотал головой кот Баюн. — Он сначала к нам попал, а потом написал про наш мир.
— А тогда откуда стихи знаешь? — удивилась Люба.
— Так я же поговорить люблю. Всех, кто ко мне в лапы попадал, сначала о нем спрашивал, а потом только ел. Так и выучил все его стихи.
— Какой ты гурман, однако, — хмыкнула Василиса. — Ты нам лучше расскажи про ведьм, которые в Навь наведываются.
— А что мне за это будет? — спросил кот Баюн и хитро на нее посмотрел.
— А что ты хочешь? — спросила Василиса, прищурившись.
Кот Баюн лениво потянулся, его желто-зеленые глаза сверкнули хитринкой.
— Ну, например, свежую рыбу. Или молоко. А лучше и то, и другое, — сказал он, облизывая мордочку. — А еще хочу живую мышку и птичку, тоже живую.
— Рыбу и молоко, мышку и птичку? — удивилась Люба. — А где мы тебе это возьмем?
— У бабы Нади, — ответил кот, как будто это было само собой разумеющимся. — У нее всегда есть что-то вкусненькое.
— Ну, положим, молоко с рыбой мы, может, тебе и принесем, а мышку с птичкой где достать? — вздохнула Василиса.
— А это не мои проблемы, где хотите, там и ищите. В Нави ни мышек, ни птичек не бывает, — горестно вздохнул он. — Я их ни разу не видел.
— А как же эти, как их, с голыми грудями птицы счастья? — спросила Василиса.
— Сирин, что ли? Ты смеешься? Она в саду у Морока живет, и у меня никогда не было желания посмотреть на нее, мне и так хорошо живется.
— А птица Феникс? — спросила Люба.
— Жар-птица, что ли? - уточнил кот.
— Ну да.
— Не живет она у нас, у нас же Навь.
— Любка, хватит трепаться, — прервала светскую беседу Василиса. — Рыбов, молока и мышей мы тебе принесем. А теперь рассказывай про ведьм.
Кот Баюн устроился поудобнее на своей ветке и начал:
— В Навь наведываются многие, но не все возвращаются, — начал кот Баюн, облизывая лапу. — Есть тут одна ведьма, зовут ее Марена. Она тут главная, можно сказать.